Варткес Тевекелян - За Москвою-рекой. Книга 1

Все веселились, как умели. Одна лаборантка Галя со скучающим видом бродила по залу, изредка окидывала Милочку недобрым взглядом и отказывала всем кавалерам, приглашавшим ее танцевать…

Заметив идущего по коридору директора, Степанов окликнул его:

— Алексей Федорович, не побрезгуйте выпить с нами кружечку пива! Угостили бы вас чем покрепче, да вот не продают. Была у нас одна поллитровочка, да мы ее давно раздавили…

— С удовольствием! — Власов подошел к столику и поднял наполненную кружку. — Поздравляю вас с Новым годом, желаю здоровья и успехов!

— И мы желаем тебе успехов! — растроганный Степанов перешел на «ты». — Не думай, мы в людях хорошо разбираемся и уважаем не каждого, имей он какие хочешь чины и ордена… Тебя уважаем потому, что ты свой, за производство душой болеешь, а еще за то, что ты сын Матрены Дементьевны! Припомни мои слова, Алексей Федорович: не пройдет и года, как наша красилка станет лучшей по всей республике! Люди со всех концов будут приезжать к нам учиться, опыта набираться. Про нас в газетах будут писать…

— Может, и про тебя напишут? — шутя спросил закадычный друг Степанова, ремонтник Ненашев.

— Очень даже просто! Товар красить — не гайки завинчивать, это понимать надо. Если хочешь знать, красильщик самый важный человек в нашем деле. Недаром до революции хозяева выписывали красильных мастеров из-за границы — немцев, англичан, — большие деньги им платили. Нашему брату, русскому, эту премудрость не доверяли. Чудно получалось, ей-богу: машины — иностранные, мастера — немцы, а рабочие — русские!

— Зато теперь все ваше, народное! Итак, за успехи, за процветание нашей Родины! — Власов осушил кружку до дна, пожал протянутые ему руки.

Во втором часу ночи он разыскал Никитина и пригласил к себе на ужин.

— Позовите всех: Полетова с его девушкой, Леонида, Анну Дмитриевну, Наташу — и поскорее приезжайте. Я побегу предупрежу мать!

Не прошло и часа, как столовая Власовых наполнилась веселым шумом. Матрена Дементьевна хлопотала возле стола, угощая проголодавшихся гостей:

— Берите огурчики, капусту, сама насолила! Николай Николаевич, почему ничего не кушаете? Анна Дмитриевна, еще кусочек рыбки. Сережа, бери салат, очень вкусный, — соседке своей положи. Кушайте, дорогие, кушайте! Нынче пироги у меня особенные, во рту тают!..

Выпили за Новый год, за успехи. Николай Николаевич предложил тост:

— За славных текстильщиков, украшающих жизнь людей.

Анна Дмитриевна села за пианино и заиграла старинную русскую песню про молодую пряху.

Гости подхватили знакомую мелодию:

В низенькой светелке огонек горит.Молодая пряха под окном сидит.Молода, красива, карие глаза,По плечам развита русая коса…

— Эх, тряхнуть стариной, что ли? — Власов встал. — Мама, где мой баян?

— В моей комнате, на сундуке.

Власов принес баян, сел и, по-молодецки растянув мехи, запел приятным низким голосом:

Во субботу, — день ненастный…Э-эх! Нельзя в поле,Нельзя в поле работать…

Лицо его преобразилось, непривычная, мягкая улыбка скользнула по помолодевшему лицу.

Матрена Дементьевна, вытирая украдкой слезы, негромко сказала:

— Когда ты поешь, Алеша, ну прямо отец твой Федор перед глазами!

— Не будем, мама, сейчас вспоминать… Анна Дмитриевна, сыграйте что-нибудь веселенькое! — Власов подсел к Милочке и налил себе и ей вина.

Милочке было удивительно хорошо и спокойно в этот вечер, и люди, окружавшие ее, казались ей близкими, словно родными. Как все это было не похоже на то, что она видела каждый день дома!

— Каюсь, я представляла вас совсем-совсем другим! Даже не хотела идти к вам, Сергей силой затащил, — нагнувшись к Власову и улыбаясь, прошептала Милочка.

— Я знаю каким! — Он сделал глоток вина. — Злодеем, сбивающим с праведного пути Леонида, лишь бы насолить вашему отчиму! — Заметив ее смущение, Власов добавил ласково: — Ничего, не огорчайтесь! В жизни всякое бывает… Очень рад, что больше не кажусь вам злодеем!

На другом конце стола Леонид настойчиво уговаривал Наташу:

— Приезжайте завтра к нам в Сокольники — погуляем, подышим свежим воздухом. У нас так хорошо! Ну как, договорились?

— Не знаю…

— Ну что там «не знаю»! Решено! Я жду вас ровно в три у входа в метро. Если у вас есть коньки, захватите с собой, покатаемся…

…Расходиться начали в четвертом часу. Первым поднялся Николай Николаевич и подал знак сестре, за ними последовали остальные. Власов тоже оделся, чтобы проводить Анну Дмитриевну до дома.

Матрена Дементьевна задержала Сергея у дверей и сунула ему в руки сверток.

— Гостинцы, для матери.

— Ну что вы! У — нас все есть…

— Бери, бери и не рассуждай! Твоя мать все равно что сестра мне. Передай поклон, скажи, что завтра я непременно зайду к ней.

На улице все почему-то притихли, шли молча. В эту морозную ночь пустынные улицы Москвы, покрытые только что выпавшим снегом, выглядели особенно нарядными. Из освещенных окон приглушенно доносились песни, музыка; за занавесками виднелись нарядно убранные елки в разноцветных огоньках. Старые, купеческие особняки Замоскворечья, припорошенные снегом, казались до смешного маленькими рядом с новыми, многоэтажными домами, выросшими за последние годы…

Расстались на Серпуховке. Николай Николаевич и Наташа направились к себе на Донскую. Сергей, Милочка и Леонид решили пойти на Красную площадь и зашагали по Ордынке. Власов и Забелина свернули на Пятницкую.

Анна Дмитриевна с затаенной радостью смотрела на казавшееся ей новым и незнакомым лицо Власова и поэтому не очень удивилась, когда услышала его вопрос:

— А бывает с вами такое, когда кажется, будто вам подчинено все в мире, что вы преодолеете любое препятствие?

— Вам сегодня очень хорошо, да?

— Да! Хорошо, очень! И, кажется, это еще и потому, что в моей жизни появились вы.

— Я?

— Да, вы.

Они замолчали и шли медленно, прислушиваясь к поскрипыванию снега под ногами…

У подъезда многоэтажного дома Забелина остановилась.

— Вот мы и пришли.

— Уже? — Власов смутился, покраснел и с огорчением сказал: — Так быстро дошли!

— Поздно уже, и я устала, — тихо сказала она.

— Очень прошу, показывайтесь в наших краях почаще!

Он наклонился, поцеловал ей руку и, повернувшись, быстро зашагал по пустынной улице.

Стоя в дверях, она смотрела ему вслед.

«В моей жизни появились вы», — вспомнила она его слова, и ощущение счастья теплой волной охватило ее…

Придя домой, Власов не стал ложиться. Он был полон впечатлений, и спать ему не хотелось.

— Подумать: у такой матери такие хорошие дети, — заговорила Матрена Дементьевна, убирая со стола.

— О ком ты, мама?

— О Леониде и его сестре, о ком же! Правда, девчонка, видно, избалованная, но ничего, попадет в хорошие руки, образумится. Твоя Анна Дмитриевна тоже симпатичная, простая такая, добрая. Она мне понравилась… Чем тебе не пара?

— Удивительный ты человек, мама! По-твоему, я такой неотразимый, что стоит мне захотеть, слово сказать — и любая женщина побежит за мной! — Он покраснел, встал и ушел к себе.

Закрывая форточку, он долго стоял на табуретке возле окна и, чему-то улыбаясь, смотрел на плывшую по морозному небу луну…

Глава шестнадцатая

Третьего января чуть свет Власов пошел на комбинат, чтобы успеть к пуску фабрики.

Не простое это дело — запуск цехов со сложным оборудованием после двухдневного перерыва, в особенности зимой. Даже за такое короткое время огромные корпуса охлаждаются, застывает в коробках масло, растягиваются приводные ремни, не тянут моторы, и станки «хлопают». Бывает и так: они не идут без всякой видимой причины. В такие дни, по установившейся традиции, к началу первой смены собираются все командиры производства, ремонтники, наладчики, электрики, запасные поммастера, — запуск фабрики приобретает торжественный характер.

Но на этот раз все складывалось на редкость удачно. Уже через полчаса после запуска фабрики главный диспетчер, разыскав Власова в ткацком цехе, доложил, что все цехи пущены вовремя и работают нормально. Не успел Власов вернуться к себе, как прибежал к нему в кабинет главный бухгалтер Варочка и с веселым видом сообщил:

— По моим предварительным подсчетам, план по снижению себестоимости и накоплениям будет выполнен. Следовательно, будет и директорский фонд. Хоть небольшой — все же будет.

— Замечательно! Завершим реконструкцию, даже если главк не даст нам денег!

— Согласно инструкции Министерства финансов от тысяча девятьсот тридцать третьего и сорок седьмого годов вы имеете право израсходовать на приобретение и улучшение производства не более двадцати пяти процентов директорского фонда. Однако должен вас предупредить: во-первых, использовать эти деньги можно не раньше, чем утвердят годовой баланс; во-вторых, их будет слишком мало. К нам уже поступили счета на двести восемьдесят тысяч рублей.