Валентин Катаев - Повелитель железа (сборник)

— А что?

— Му-ру-ну!

— Да, но что это значит?

— А вот посмотрите.

Путешественники подошли к выходу из пещеры.

Зрелище, представившееся им, заставило их закричать частью от удивления, частью от страха. Все, что они видели перед собой, приняло какой-то странно наклонный вид. Пальмы, до того стоявшие прямо, теперь согнулись, собрав листья наподобие метелки для рояля.

Трава прильнула к земле, как волосы в проборе британского дипломата, большие бочки медленно катились с глухим гулом, а по небу… а по небу неслись облака, но это не был обычный бег облаков. Облака мчались с быстротой молнии, вытянутые на манер экспрессов, меняя ежесекундно форму, но вытягиваясь все более и более. Они напоминали какие-то длинные пучки пакли, летящие неизвестно куда, и довольно было посмотреть на небо секунду, чтоб в глазах зарябило.

— Да что же случилось? — вскричал полковник, недовольный вмешательством стихии в его благополучное царствование, — что это за чепуха такая?

— А вот выйдете, сеньоры.

Сеньоры вышли и мгновенно попадали, как карточные домики. Страшный, фантастический ветер мчался с океана и огромной ладонью прижимал к земле все, что попадалось ему навстречу. Дикари ползли, втыкая в землю кинжалы и притягиваясь за них.

— Му-ру-ну! — кричали они.

А ураган дул, все сильнее и сильнее прокатываясь по острову, как гигантский валик; уже с громом рушились неустойчивые прибрежные скалы, вырванные с корнем деревья летели, как пылинки, тростниковые хижины вдруг попадали и укатились в море, причем на месте одной из них обнаружилась и тотчас улетела принцесса, протыкавшая себе огромною иглою левую щеку.

Какой-то человек, совершенно голый и совершенно пестрый, ползал с отчаяньем взад-вперед, удерживаемый проволокой. Ламуль вгляделся в него великий боже! — в этом человеке, растатуированном наподобие гобелена, он узнал того, которому некогда дарила свои улыбки она — неверная, но прекрасная, за один поцелуй которой банкир сейчас был бы рад отдать десятую часть своего состояния. И невольно злая радость охватила его сердце… О, если бы Тереза могла видеть это жалкое пестрое существо, беспомощно, как сторожевой пес, ползающее на одном и том же месте!

А ветер все крепчал и крепчал. Уже нельзя было дышать, нельзя было поднять руку, ногу, голову. И вдруг Галавотти испустил душераздирающий крик.

— Ящик! — кричал он. — Ящик!

Два огромных ящика, все быстрее переваливаясь с боку на бок, катились к морю.

— Помогите мне, сеньоры, — кричал Галавотти, — я должен доползти до этого ящика…

Но никто не мог ему помочь. Все быстро катились к морю, тщетно старались зацепиться за землю, на которой ветер, как рубанок, сгладил все неровности. Вдруг один из ящиков с треском разлетелся, и голова глухонемого бразильца… впрочем, это была лишь на миг голова глухонемого бразильца… В следующий миг черная борода и черные кудри понеслись как галки, в синюю мглу, а из груди Ламуля исторгся и унесся вслед за ними дикий вопль!

Дзинь!..

Лопнула проволока, у которой бегал Фуко, и, сбитый мгновенно с ног, он шлепнулся прямо в объятия — ибо то была она — Прекрасной Терезы.

А в следующий миг огромная водяная стена, на пятьдесят процентов состоявшая из крупной и мелкой рыбы, взвилась над островом и слизнула его с лица земли, как ребенок слизывает со сливок пенку. На месте, где был остров Люлю, теперь было бурление и клокотание, и над всем этим, как в иллюстрациях Дорэ, витал страшный призрак, на безглазом челе которого было только одно написано с большой буквы — слово: Смерть!

Часть третья

Глава I

Негостеприимная яхта

Молодой лорд Артур Фаунтлерой, сын того лорда, с которым произошла в детстве знаменитая история, вышел утром из каюты под руку с очаровательной белокурой Маргерет, вчера ставшей его законной, любящей и стыдливой супругой. Вид голубого океана, прорезанного ослепительной солнечной дорогой, был так прекрасен, что молодые люди невольно привели свои головы в соприкосновение и одновременно воскликнули:

— О!

Молодой доктор богословия, находившийся тут же, счел это мгновение удобным, чтобы, подойдя к ним, произнести небольшую проповедь, указав на всемогущество божие и напомнив вкратце историю Авраама и Сарры, а также и некоторых других счастливых ветхозаветных новобрачных. Молодые люди выслушали его, почтительно наклонив головы, и, отвечая на поклоны моряков, перешли к борту яхты.

— Ах, Артур! — вскричала Маргерет голосом, напоминающим пение канарейки, — как прекрасно поступил ваш отец, подарив нам для свадебного путешествия «Королеву Анну»!

— Мой отец, — отвечал молодой лорд, почтительно целуя кончики ее пальчиков, — всегда поступает прекрасно.

— Так же, как и моя мать, — прошептала прелестная Маргерет, голубые глаза которой наполнились слезами.

— Поклянитесь, дети мои, — произнес молодой проповедник взволнованным голосом, — что вы всегда будете любить своих родителей и таким образом свято исполните заповедь господню.

И, воспользовавшись случаем, он напомнил им и все остальные заповеди, пропустив только седьмую, содержание которой считал неприличным.

Не успел благочестивый юноша закончить последнюю заповедь, как подошел капитан яхты, старый, верный Билль Брасс, чтобы пожелать новобрачным доброго утра и пригласить их проследовать в его каюту.

Там их ожидал вкусный и обильный завтрак, состоявший из меда, шоколада, бифштекса, шотландской овсяной каши с кайенским перцем, барбарисового варенья и жареной семги. Для юного доктора богословия были отдельно приготовлены различные овощи, так как он уже целый год состоял секретарем и корреспондентом британского королевского вегетарианского общества.

— Какую же тему для беседы изберем мы сегодня? — спросил доктор после того, как была прочитана молитва и все заняли свои места, — я бы, со своей стороны, принимая во внимание обстановку, предложил остановиться на теме о всемирном потопе или на пребывании Ионы во чреве китовом.

— Я думаю, — сказал капитан, — что выбор мы должны предоставить сделать миледи.

Молодая женщина слегка смутилась.

— Я бы предпочла побеседовать о всемирном потопе, — сказала она после маленького колебания и, уловив одобрительный взгляд лорда Артура, покраснела от удовольствия.

Молодой проповедник начал говорить спокойно, но постепенно разгорячась все больше и больше. Несмотря на то что слушатели наизусть знали всю эту историю, она не преминула произвести на них должное впечатление, и все они несколько раз взволнованно прерывали рассказ восклицаниями вроде: «Неужели? Что за ужас! Бедный Ной!», а капитан, забывшись, однажды даже вскричал: «Ах, черти полосатые!», после чего едва не умер от смущения.

Внезапно раздался крик вахтенного:

— Плот на юго-западе.

Слышно было, как наверху забегали матросы.

Молодой доктор, чтобы не томить любопытства, естественно пробудившегося в слушателях, принужден был, так сказать, скомкать свое повествование и немедленно укрепить ковчег на Арарате, после чего все завтракавшие устремились наверх, вооружившись подзорными трубами.

Что-то похожее на плот в самом деле чернело в лазурном тумане.

— Там развевается что-то белое, — воскликнул лорд Артур.

— Это, очевидно, потерпевшие кораблекрушение, — сказал доктор.

— Или, может быть, разбойники, — заметила Маргерет.

— Я думаю, — произнес капитан, — как мне бы ни хотелось согласиться с очаровательной леди, что предположение доктора вернее. Это, очевидно, потерпевшие кораблекрушение.

— Да, но там плывут деревья, откуда же у потерпевших кораблекрушение могут быть деревья?

— Цветники бывают на больших пароходах, но лесов пока еще не разводили.

— Я уже ясно вижу людей. Людей, — крикнула леди, — и еще что-то… Черное.

— Опустите сейчас же трубу, Маргерет, — сказал лорд Артур, — эти люди нагие.

— В таком случае, — ледяным голосом отвечала Маргерет, — опустите и вы трубу, ибо среди этих людей есть нагая женщина.

— Вы ошибаетесь, Маргерет.

— Нет, я не ошибаюсь.

— Гм. По-моему, вы ошибаетесь… Что вы скажите, доктор?

Молодой доктор глядел на приближающийся плот.

— Разве там есть женщина? — пробормотал он, причем жилы у него на лбу вдруг надулись.

— Да, там есть женщина, — продолжала Маргерет тем же тоном, — и мне бы очень хотелось, лорд Артур, чтобы вы проводили меня в мою каюту.

— Но…

— Вам незачем присутствовать при спасении этих людей… Капитан Билль Брасс справится без вас.

— Однако…

— Вы почитаете мне вслух Свинберна…