Журнал современник - Журнал Наш Современник 2009 #1

Роза промолчала, стеснительно прикрыла сумкой смуглые колени, и Тем-нов более не осмелился о чем-нибудь говорить. Так и промолчали остаток пути до Лонска. Роза собралась выйти на перекрестке, потому что Темнову надо было на молокозавод, и, прежде чем закрыть дверь, сказала "спасибо", внимательно посмотрела ему в серые глаза, словно что-то загадывала.

Расставшись с Розой, Темнов действительно поехал в сторону молокозавода, но вскоре развернулся, немного постоял и отправился назад в свою Перловку, потому что никаких дел на заводе не имелось, а упомянул о нем при Розе для отвода глаз. В Перловке он успел к разводу и все, что ни делал потом, делал по инерции, продолжая думать о Розе и не догадываясь, что та тоже думала о нем.

Андрей Бунтов узнал о случае с Пичугиным на следующий день, когда после врачебного обхода приехала Валентина с сонным Данилкой. Чтобы не привлекать внимания, они вышли в больничный двор, и Валентина все тараторила и тараторила, рассказывая о Пичугине. Но чем более она говорила, тем пасмурнее становилось у Бунтова на душе, потому что выходило совсем не так, как ему представлялось. Ведь до исполнения его мести и оставалось-то несколько дней, когда он пришел бы к Пичугину, вывел его в сад и начал бы драться. По-честному, на кулаках. А если договорились бы на ножах, то - пожалуйста, у Бунтова и нож подходящий нашелся бы для такого случая! На ножах даже лучше! Злости больше! Но чтобы не исподтишка. А теперь, получалось, кто-то опередил, да не просто прикончил Петуха, а сделал это с вызовом, словно для острастки и в назидание тем, с кем он якшался. А кто это мог сделать? Нет, обиженному одиночке такой вызов не под силу, тут кто-то серьезный вмешался. И не вспомнив ни о каком серьезном человеке, Бунтов подумал о сыне… Все эти мысли молнией сверкнули в Бунтове, и он спросил у Валентины:

- Генка-то не звонил?

- Звонил несколько дней назад… В командировку на неделю собирался то ли в Ковров, то ли еще в какой-то город… Ты-то отказываешься от мобильного телефона, а то сам нет-нет да поболтал бы с сыном.

- Сколько раз говорил: не нужна мне эта погремушка. Без нее обходился всю жизнь и сейчас обойдусь. Вот выпишусь и позвоню ему по настоящему телефону.

Валентина поняла, что спорить с мужем бесполезно, и сменила тему:

- Когда за тобой приезжать-то?

- Врач сказал, что через два-три дня выпишут. А приезжать за мной нечего. Рану промыли и все почти зажило, осталось швы снять. Сам доеду!

Бунтова действительно выписали через три дня. В час выписки, когда ему принесли вещи и он переоделся, собрался на выход, дверь в палату растворилась и показался сын, да не один, а с незнакомым подтянутым мужчиной. Вот так гости!

- Ловко вы! - удивился Бунтов. - Еще бы чуток, и мой след здесь простыл!

- Главное, успели! - устало выдохнул Геннадий, словно пришел издалека.

Он присел на кровать отца, на которой остался лишь голый матрац, положил рядом большой черный пакет и посмотрел на спутника, одетого в казачью форму с погонами капитана: в защитной гимнастерке, в галифе с темно-красными лампасами, а за голенищем хромового сапога ременная плетка. Геннадий представил его:

- Подъесаул Петр Стеценко! - И попросил: - Начинай, Петро! Петро достал из полевой командирской сумки планшетку, а из нее извлек

лист бумаги с гербом и какими-то записями и сразу громко начал читать.

- Приказ! - торжественно произнес он. - На основании Указа Президента Российской Федерации от 24 апреля 1998 года № 447, настоящим доводится до личного состава…

Далее Петро читал почти скороговоркой, и Бунтов почти ничего не понял, только в конце сообразил, что за какие-то особые заслуги его приняли в Центральное казачье войско и сразу присвоили звание хорунжего! "Вот те раз! - подумал Бунтов усмешливо, не разобравшись в сути приказа. - Это называется: без меня - меня женили!" Бунтов хотя и усмехнулся, но ни спорить, ни отказываться от присвоенного звания не стал. Поэтому спросил у сына прямо:

- Сколько звездочек на погонах? Если две да вдоль, то и не старайтесь - не приму… Прапорщиком никогда не был и не буду!

- Бать, не шебуршись! Ты теперь настоящий офицер, хорунжий, относишься к старшим чинам. Поэтому и погоны соответствующие, как у современных лейтенантов.

Бунтов задумался и улыбнулся:

- Слабовато, конечно, для моего возраста…

- Это на первый случай! - обнадежил Петро. - Год-другой - и сотником станете. Главное, что начало положено, и кому, как не вам, возглавить казачье движение в своей слободе, да и во всем районе. Тем более что вы себя отлично зарекомендовали, показали пример как в труде, так и в отстаивании интересов казачества! Так что - в добрый путь!

"Уж такой пример подал, что дальше некуда ехать! - подумал Андрей сам о себе, расписавшись в удостоверении и еще в какой-то бумаге, на которой мельком увидел слово "Заявление". - Всю слободу на уши поднял - происшествие за происшествием пошли! Одно другого хлеще!"

Пока Бунтов внутренне осуждал себя, Петро раскрыл пакет и достал синий мундир с темно-красными лампасами, фуражку с околышем такого же цвета, а в придачу хромовые сапоги и блестящий черным лаком ремень. Все это богатство отдал Бунтову:

- Пользуйтесь и гордитесь формой! В такой наши деды защищали Отечество! А шинель, бекешу и всю остальную справу, вы, Андрей Николаевич, получите позже… И еще! - посуровев глазами, сказал Петро. - На ближайшем Кругу вы в торжественной обстановке получите боевое оружие - казачью шашку. А сейчас разрешите вручить удостоверение казака!

- Прежде-то, говорят, казаки сами себе справу добывали, а теперь вон какое внимание! - стушевался Бунтов.

- Это правило никто не отменял. Сын за вас постарался да кошевой атаман без внимания не оставил! Так что переодевайтесь и возвращайтесь домой казаком!

- Лихо у вас, ребята, это получается. Только в такую жару ничего не выйдет. Да и привыкнуть к кителю нужно. К тому же каждый день носить его необязательно, а лишь в торжественных случаях или по праздникам. Так что порядки я знаю!

Они еще немного поговорили и, распрощавшись с соседями Бунтова, вышли из палаты.

- А что, Андрей Николаевич, - напомнил о себе Петро, когда уселись в машине, - не нашли злодея, покусившегося на вашу жизнь?

- Разве залетного сыщешь? Они, залетные, как ведут-то себя: сегодня он, к примеру, в Электрике, а уж завтра его ищи на другом конце области, а то и еще дальше. Да и искать таких некому! Ради чего?

- Не скажите… - не согласился Петр, - это лет десять назад попустительство было, а теперь власть укрепляется, опять же казачество набирает размах. Не за горами то время, когда казаки повсеместно станут влиятельной силой! И до рынка в Электрике мы доберемся, не позволим, чтобы темные личности ущемляли трудовое крестьянство, тем более - калечили людей! А вашего злодея обязательно найдут. Пусть и не сразу, но возмездие будет неотвратимым!

Петр замолчал, словно говорил не минуту, а часа два, а Бунтов усмехнулся в душе: "Ищите, ищите! Пока найдете, Петух уж будет по углям на том свете скакать!" - и посмотрел на сына, желая по его лицу отгадать: знает он что-либо о Петухе или не успел узнать? Поэтому спросил:

- К матери-то заезжали или сразу ко мне примчались?

- Заезжали… Она уж поляну накрыла, ждет!

За мыслями да разговорами он не заметил, как доехали до Казачьей Засеки. Когда же проезжали мимо дома Розы, то Бунтов еще на подъезде к нему увидел синюю "Ниву". Начал вспоминать, у кого такого цвета машина, и вспомнил: у Темнова! "Вот так гусь! - удивился Бунтов. - От одного хмыря не успел отделаться, как новый объявился!" С самыми скверными мыслями Бунтов сел за стол, даже не стал примерять казачью форму, отмахнулся, когда Геннадий уж слишком насел:

- Сын, не цепляйся! Лучше за Петром поухаживай! - и показал на пальцах, как надо поухаживать: мол, налить человеку надо.

Действительно, когда уселись за стол, появилась бутылка, и Петр, хотя чуток стеснялся пить в одиночестве, но выпил с удовольствием и, едва успев закусить, сразу покрылся испариной.

- Хорошо пошла! - сказал гость.

Ну и слава Богу! - поддержал его Бунтов-старший. - Я бы и сам с удовольствием махнул за возвращение, но нельзя, здоровье не позволяет.

Более они почти не говорили: то ли духота действовала, то ли устали, но когда Валентина предложила чаю, все дружно отказались и вышли на улицу покурить. И тогда Геннадий предложил:

- Поедемте купаться!

Бунтов к приглашению остался почти равнодушным, потому что купаться ему было нельзя, а Петр подхватился:

- Вот бы любо!

Еще более загорелся вертевшийся рядом Данилка:

- Ура! - закричал он чуть ли не на всю улицу.

- Тогда в машину! - приказал Геннадий.

Через пять минут были на Алешне, у той самой лавы, где когда-то Бунтов набирал воду для полива и куда приезжал Герасимович. Геннадий ловко нырнул и через мгновение над водой раздался его восторженный голос: "Красота!" Петро же входил в воду осторожно, чуть ли не на ощупь, но плавал с удовольствием, отфыркиваясь и со свистом выдыхая воздух сквозь намокшие усы. Глядя на мужиков, и Бунтов спустился на лаву, осторожно сел и поболтал в воде голыми ногами.