Журнал Современник - Журнал Наш Современник 2001 #2

— Что вы имеете в виду?

— Да то, что бабка Харлампия — турчанка, — ответил Кудинов. — И то, что он — хорунжий с полным бантом крестов Георгия, что немножко был с Подтелковым. Я Харлампия знал хорошо. Мы с ним — однополчане. И его семейную драму я знал. Его жена трагически умерла в восемнадцатом году, оставив ему двух детишек. А его заполонила новая любовь. Тут такие бои, земля горит под ногами. А Харлампия любовь крутит-мутит… Возле Мигулинской порубил Харлампий Ермаков матросов в бою, а потом бился головой в стенку. И эти его вечные вопросы: “Куда мы идем. И за что воюем?” В романе все это звучит на высоких нотах, краски сгущены, трагедия, одним словом… Так в этом же и сила, и глубина, и пленительность таланта Шолохова.”

Эти слова руководителя Верхнедонского восстания Павла Кудинова, подтверждающие истинность изображения в “Тихом Доне” исторических событий, а также тот факт, что прообразом Григория Мелехова в романе, причем прообразом исключительно близким к оригиналу, был Харлампий Ермаков, для прояснения проблемы авторства “Тихого Дона” исключительно важны.

Итак — Харлампий Ермаков: Родился 7 февраля 1891 года в хуторе Аптиповском Вешенской станицы Области Войска Донского.

Григорий Мелехов:

Родился примерно в 1892 году в хуторе Татарском Вешенской станицы Области Войска Донского.

Харлампий Ермаков:

В январе 1913 года призван на действительную военную службу в 12-й Донской казачий полк.

Григорий Мелехов:

В январе 1914 года призван на действительную военную службу в 12-й Донской казачий полк.

Харлампий Ермаков:

После призыва в составе 12-го Донского казачьего полка оказался в местечке Радзивилловв четырех верстах от русско-австрийской границы.

Григорий Мелехов:

После призыва в составе 12-го Донского казачьего полка оказался в местечке Радзивиллов рядом с русско-австрийской грани-цей.

Разница на год в рождении определяет и разницу в датах военной службы.

Здесь необходим комментарий. Почему вдруг и Григорий Мелехов и Харлампий Ермаков начинают свою военную службу в местечке Радзивиллов в далекой Галиции? Это объясняется тем порядком, который был установлен для казачьих частей Русской армии. Комплектование казачьих полков было связано с местностью — казачьи полки имели постоянную нумерацию и формировались, в свою очередь, в строго определенных округах и станицах. И точно так же порядок службы и расквартирования казачьих полков был строго распределен. Местом расквартирования 12-го Донского казачьего полка, формировавшегося из казаков вешенской округи, было установлено местечко Радзивиллов, с целью прикрытия, в случае войны, австрийской границы.

В литературе Радзивиллов как место расквартирования 12-го Донского казачьего полка не осталось без внимания. Так, эмигрантский писатель В. И. Сагацкий, отец которого во время германской войны служил в 12-м полку, опубликовал очерк “Радзивиллов” в газете “Родимый край” (Париж), где подтверждаются многие детали военного казачьего быта, отраженные в “Тихом Доне”.

В очерке Сагацкого подтверждается, в частности, что командиром полка был и в самом деле Василий Максимович Каледин, старший брат генерала Алексея Каледина, будущего донского атамана. Реальная фигура в 12-м полку и прямой начальник Мелехова, командир четвертой сотни, подъесаул Полковников, который повел сотню в первую атаку, а позже — подписал письмо Пантелею Прокофьевичу о том, что его сын, Григорий, будто бы пал смертью храбрых. Сагацкий сообщает, что в 1917 году есаулу Полковникову было суждено стать последним командиром Петроградского военного круга при Временном правительстве и быть расстрелянным большевиками.

Реальные случаи, а не выдумка писателя и коллективное изнасилование казаками горничной, и спасение жизни командира 9-го драгунского полка, описанные в романе. Как сообщает американский славист Герман Ермолаев в своей работе “Исторические источники “Тихого Дона”, есаул Цыганков из 12-го полка зафиксировал эти реально имевшие место события в своих воспоминаниях, “которые он читал группе офицеров зимой 1917 — 1918 года. Одним из слушателей был Святослав Голубинцев, по мнению которого Цыганков послужил прототипом есаула Калмыкова в “Тихом Доне”.

Как же все эти реальные факты, детали и события из жизни 12-го Донского казачьего полка могли попасть на страницы “Тихого Дона”?

Конечно же, только со слов тех казаков, которые в это время служили в полку, и в первую очередь — со слов Харлампия Ермакова, поскольку, как говорил М. А. Шолохов местным краеведам, учителям Вешенской средней школы И. Г. Кузнецовой и В. С. Баштанник, “биография Мелехова и биография Ермакова (служивская) совершенно идентичны, вплоть до момента расположения полка перед войной у Бродов”. Совершенно очевидно, что в этом высказывании Шолохов подчеркивает факт идентичности месторасположения 12-го казачьего полка перед войной в районе Бродов как в жизни, так и в романе: местечко Радзивиллов.

Учителя же сделали из этого замечания М. А. Шолохова совершенно неправильный вывод: будто “в дальнейшем мы почти не находили ничего общего в воинских биографиях Ермакова и Мелехова”. Это утверждение опровергается материалами “дела” Харлампия Ермакова. Опираясь на эти материалы, проследим дальнейший “служивский” путь Харлампия Ермакова и Григория Мелехова.

Харлампий Ермаков

: По данным “Послужного списка” 14 июля 1914 года в составе 12-го Донского казачьего полка “выступил на германско-австрийский фронт”’.

Григорий Мелехов

: В июле 1914 года в составе 12-го Донского казачьего полка принимает участие в боях на российско-австрийской границе и на территории Австрии.

Харлампий Ермаков:

В составе 12-го Донского полка с июля 1914 года по ноябрь 1916 года находился на австрийском фронте.

Григорий Мелехов:

В составе 12-го Донского полка с июля 1914 года по ноябрь 1916 года находился на австрийском фронте.

Харлампий Ермаков:

Судя по послужному списку, получил восемь ранений: после первого — на австрийском фронте — был направлен на лечение на станцию Сарна, где пролежал два месяца; последнее ранение — на румынском фронте, 20 ноября 1916 года, “под высотой 1467, в левую руку”, после чего направляется на лечение в город Пуропелицы, а потом — в Ростов, где лечился два месяца”.

Григорий Мелехов:

Получил во время боев несколько ранений: в голову под Каменка-Струмилово, на австрийском фронте, после чего находился в Москве на излечении в больнице доктора Снегирева; еще одно в руку — на румынском фронте, при штурме высоты 720, после излечения поехал в отпуск в хутор Татарский.

Харлампий Ермаков:

За время боевых действий к ноябрю 1916 года награжден четырьмя Георгиевскими крестами и Георгиевскими медалями четырех степеней.

Григорий Мелехов:

За время участия в боях к ноябрю 1916 года награжден четырьмя Георгиевскими крестами и Георгиевскими медалями четырех степеней.

Как видите, в романе имеет место чуть ли не пунктуальное совпадение воинской биографии Григория Мелехова со “служивской” биографией Харлампия Ермакова, прототипа главного героя романа.

Но это не было чисто формальным переносом в роман основных вех и этапов боевого пути Харлампия Ермакова. По словам Шолохова, Харлампий Ермаков, обладавший “памятливостью” и даром рассказчика, щедро делился с молодым писателем своими воспоминаниями, впечатлениями, деталями и подробностями тех боевых эпизодов, в которых принимал участие.

Напомним хотя бы о крайне выразительном свидетельстве Шолохова о том, как много открыл ему в своих рассказах Харлампий Ермаков о боях с немцами:

“- И баклановский удар — тоже от него”.

В романе “Тихий Дон” Григория Мелехова учит “баклановскому удару” казак из станицы Казанской Алексей Урюпин по прозвищу Чубатый.

Но в действительности “баклановский удар”, как с правой, так и с левой руки, передал Григорию Мелехову Харлампий Ермаков. Вот как характеризует его встречавшийся с Ермаковым казак Бузырев:

“Владел и левой рукой. Срубленный Ермаковым всадник падал с седла постепенно, не сразу”.

“Служивские” биографии Харлампия Ермакова и Григория Мелехова после ранения того и другого в ноябре 1916 года на румынском фронте также очень близки,- если иметь в виду последние месяцы предреволюционного 1916 года и время февральской революции. В “служивской” биографии того и другого имеется “пауза”, которая захватывает период с ноября 1916 года по май 1917 года. “Послужной” список Харлампия Ермакова свидетельствует, что, начиная с ноября 1916-го года и по май 1917-го, Харлампий Ермаков находился на излечении, а потом — в отпуске. “Служивская” биография Григория Мелехова за этот период — с начала ноября 1916 по май 1917 года зеркально повторяет “служивскую” биографию Харлампия Ермакова. Григорий Мелехов в течение всего этого времени практически выведен из действия и практически не присутствует во 2-й книге “Тихого Дона”.