Варткес Тевекелян - За Москвою-рекой

— В таком случае я вынужден сделать это за вас! Гнать брак, а потом весь товар перекрашивать в черный цвет — преступление!.. Имейте в виду: если будете упрямиться, прикажу охране не пускать вас на комбинат! Поняли?

Власов положил трубку на рычаг и вытер вспотевший лоб. «Кажется, перехватил, — подумал он. — Легко сказать: «прикажу не пускать»! Главный инженер назначается министерством, и я им не распоряжаюсь. Получится неслыханный скандал и, конечно, удобный повод для обвинения меня в самоуправстве. Однако потворствовать Баранову я тоже не могу...»

Он поднял трубку, позвал к диспетчерскому аппарату Забродина и отменил распоряжение главного инженера.

Пройдясь по цехам, Власов направился в конструкторское бюро отвести душу. Там работа шла полным ходом. Сергей усердно чертил, а Николай Николаевич, как всегда без пиджака, с закатанными до локтя рукавами рубашки, опершись коленом на стул и тихонько насвистывая, рассматривал какую-то схему.

Услышав шаги, Никитин обернулся.

— Вы очень кстати пришли, Алексей Федорович, — сказал он. — У мальчишки хорошая голова, он прирожденный конструктор!

— О ком вы? — поинтересовался Власов.

— О Леониде Косареве. Надумал парень создать легкую тележку, на резиновом ходу, пригодную для работы в наших новых условиях. И создал! Не поленился, пять вариантов представил — один лучше другого. Посмотрите.

— Какие шины он предлагает — надувные или сплошные?

— Конечно, сплошные! Таким износа не будет, да и возни с ними меньше. Обратите внимание, как удачно подобрал он размеры и скомпоновал откидные стенки. Словом, это то, что нам нужно.

Власов стоя рассматривал схему.

— Мне тоже кажется, что он удачно решил задачу. Пусть представит рабочие чертежи, и мы разместим заказ. Может, изготовить у нас, в механической мастерской?

— Нет, только не у нас! С нашим механиком трудно стало разговаривать. Не пойму — куда девалась его обычная молчаливость? Шумит, ругается...

— Его особенно винить нельзя, мы на него, беднягу, навалили столько работы, что поневоле зашумишь! — Власов положил схему на чертежную доску.

— Алексей Федорович, отдел кадров так и не подобрал нам конструктора. Не приспособить ли нам на эту работу Косарева? Он не текстильщик и, как вы говорили, от печки танцевать не будет. Что у него диплома нет, это не беда! На очереди как раз зал браковки — там нужно проектировать новые перекатки, хорошо продуманную систему транспортировки, люки...

— Справится?

— Парень трудолюбивый, со смекалкой, научится!

— Что ж, я не возражаю. Зачислим его временно исполняющим обязанности конструктора, а там видно будет.

Власов подошел к Сергею и положил ему руку на плечо.

— Как мать? — спросил, он.

— Все еще больна. Врачи никак не могут разобраться, что с ней.

— Передай ей привет. Если что нужно, скажи, не стесняйся. Смотри, Сергей, экзамены не провали!

Сергей развел руками.

— Для подготовки мало времени остается! Хочу просить вас дать мне отпуск за свой счет, дней на десять — двенадцать, не больше.

— Хорошо, напиши заявление, я тебе отпуск разрешу, если, конечно, Николай Николаевич не будет возражать.

— Жаль, но что поделать, экзамены-то ведь сдавать надо! — Никитин улыбнулся. — Когда-то сами сдавали, помним, что это такое.

Власов посмотрел на часы и заторопился — пора обедать.

— Что-то наш директор сегодня невеселый, — сказал Сергей, когда Власов ушел.

— Будешь невеселым, имея дело с таким типом, как Баранов! Власов только что отменил его распоряжение.

— О перевыполнении плана?

— Ну да! Баранову очень хочется услужить начальству. Вот они и не сходятся характерами.

— Я очень рад за Леню. Он теперь воспрянет духом, а то ходил как в воду опущенный... Спасибо вам!

— Погоди очень-то радоваться! Попомни мои слова — Власову еше достанется от Толстякова за твоего дружка, — сказал Никитин.

4

Лежа в постели, Власов читал книгу. Было около двенадцати ночи, когда позвонил телефон. Дежурный по комбинату сообщил, что «согласно полученной телефонограмме директор вызывается к начальнику главка завтра, восемнадцатого декабря, в десять часов утра».

«Похоже, Баранов успел нажаловаться», — мелькнуло в голове. Власов снова лег и, чтобы не думать о завтрашней встрече с Толстяковым, от которой ничего хорошего не ждал, снова принялся за чтение...

В начале первого вернулась с вечерней смены Матрена Дементьевна. Власов поспешно потушил свет и притворился спящим. Ему не хотелось разговаривать с матерью и огорчать ее своими неприятностями. Поужинав на кухне, Матрена Дементьевна на цыпочках прошла к себе и легла. В доме стало тихо.

Власову не спалось, он ворочался с боку на бок.

Матрена Дементьевна прислушалась, потом встала и, надев халат, вошла к сыну.

— Что не спишь-то? Нездоров? — Шершавой ладонью она дотронулась до его лба.

— Да нет, просто не спится! — Он пододвинулся к стене. — Садись.

— Чего же ты все ворочаешься?

— Так, разные неполадки...

— Изводишь ты себя, сынок, вот что я тебе скажу! О себе не думаешь. — Она подобрала под себя ноги, удобно устроилась на его постели, как делала, когда он был маленьким. — Вокруг столько, девушек хороших — неужто никго не нравится?

— Опять сорок пять, за рыбу деньги! Да пойми ты — не до девушек мне сейчас.

— Не говори! Когда человек наладит свою жизнь, у него и работа спорится!

— По-твоему, если я женюсь, то Баранов сразу станет хорошим человеком?

— Не Баранов станет хорошим, а ты к нему по-другому относиться будешь — терпения у тебя прибавится. Нельзя, милый, всех людей делить на хороших да на плохих, как будто люди такими рождаются. Нужно иметь большое сердце и в человеке искать хорошее — глядишь, он и сам переменится к лучшему.

— Эх, мама, ты сама хорошая, вот и не замечаешь, сколько вокруг нас мелких людишек, подленьких душ...

— Почему не замечаю? Не слепая! Есть, конечно, и такие. Что же с ними делать? Изничтожать? Так, по-твоему?

«Действительно, что с такими делать? Снять е работы, выгнать? Этим ведь ничего не добьешься — они будут работать в другом месте», — думал Власов.

— Я этого не говорю,— сказал он.

— Вот видишь, значит, нельзя! Почему же все вы норовите управлять окриком, чуть что — кулаками размахиваете? Нет, сынок, только на окрике далеко ме уедешь!

— Послушать тебя—так нам следует записаться в непротивленцы. Были такие, даже свою философию создали, но путного ничего не добились. Политика непротивления злу как раз на руку Барановым.

— Что ты все тычешь Барановым?— рассердилась

Матрена Дементьевна.— Не о нем речь, я вообще говорю. Получше оглядись по сторонам, тогда поймешь.— Она зевнула.— Поздно уже, а среди ночи разговоры разговаривать не дело. Спи себе спокойно, утро вечера мудренее!— Она поправила подушку, одеяло и вернулась к себе.

И оттого, что она пробыла у него несколько минут, оттого, что он ощутил ее ласку, «на душе у Власова стало спокойнее...

В семь часов он был на ногах. Утренняя гимнастика и прохладный душ успокоили разгулявшиеся -нервы.

Разыгралась метель. Налетали порывы ледяного ветра. Дрожали провода, фонари, раскачиваясь на высоких столбах, рисовали на земле светлые круги. Снежная пыль клубилась вдоль улиц, ослепляя редких прохожих.

«Начнутся заносы, и мы останемся без пряжи и топлива»,— подумал Власор. Он ненадолго забежал на комбинат, просмотрел сводку работы ночных смен, выслушал доклад диспетчера, вызвал к себе снабженцев и начальника транспортного отдела, приказал им связаться по телефону с фабриками и поставщиками, разузнать о состоянии дорог и переключить весь автотранспорт на вывозку топлива и пряжи.

До встречи с начальником главка времени оставалось еще много — час с лишним. Власов решил пройтись пешком и по дороге собраться с мыслями. Он велел шоферу приехать за ним в министерство к одиннадцати часам и вышел на улицу.

Недалеко от трамвайной остановки кто-то окликнул его.

—» А... Анна Дмитриевна! Вы так закутались, что и не узнать!— Власов подошел к Забелиной.

— Нарядилась, как матрешка! Холодно.— Она поежилась.— Почему прошли остановку? Разве вы не на трамвай? Или замечтались?

— Ни то, ни другое,— просто решил пройтись пешком.

— В такую погоду?

— Ничего страшного, я ведь солдат! А вы куда собрались в такую рань?

— В институт. Кстати, Алексей Федорович, я говорила с руководителем сектора автоматизации Надеждиным, свела с ним Николая Николаевича. Надеждин за-

интересовался его терморегулятором, хотел зайти к вам. Нужно написать бумагу, и они включат регулятор в тематический план.

— Большое спасибо, но...

— Но?