Николай Островский - Рожденные бурей

Ночью Стефания поднялась, надела шубу, меховую шапочку и вышла в соседнюю комнату. Обычно в этих путешествиях в конец двора их сопровождал кто-либо из девушек, сейчас же все спали. Стефания тихо открыла дверь в коридор – там, разметав руки, сладко спал у печки партизан, его винтовка стояла тут же, прислоненная к стенке.

Несколько минут Стефания стояла в коридоре, затем тихо приоткрыла дверь. На дворе никого. С замирающим сердцем Стефания вышла во двор, постояла немного и затем быстро пошла к воротам. «Если остановят, скажу, что мне нужно», – думала она, чувствуя, как колотится ее сердце.

Но ее никто не останавливал. Вот эта просека идет в Гнилые Воды, она не раз заезжала сюда со Станиславом попить квасу во время охотничьих прогулок мужа.

Чем дальше она удалялась от усадьбы, тем быстрее шла и, наконец, побежала, спотыкаясь в неудобных для ходьбы ботах. Но все еще не верила, что свободна. Уже километрах в двух от домика она почувствовала усталость.

Бежать больше не могла. В сердце кололо. Она сбросила боты и, оставив их на снегу, пошла в одних высоких ботинках.

Наконец она услыхала лай собак, а когда подошла к околице, была остановлена криком на польском языке:

– Стой! Кто идет?

Из-за плетня выскочили два вооруженных человека. Это были легионеры из эскадрона Зарембы.

– Пусть вельможная пани не волнуется. Мой сержант довезет вас до города. Тут ведь близко. Дорога безопасная, мы только что оттуда. Ну, трогай, – махнул рукой Заремба сержанту.

Тот подобрал вожжи. Лошади тронулись. Стефания с беспокойством оглянулась. Эскадрон Зарембы на рысях выходил из деревни к лесу. Светало.

Первым проснулся «Рупь двадцать», спавший в коридоре. Ему стало холодно. Дверь, открытая Стефанией, остудила коридор. Его испуганный крик:

«Хлопцы, спасайся – ляхи!» – разбудил всех. Больше «Рупь двадцать» не сказал ничего – Заремба выстрелил ему в голову.

Раймонд кинулся к оружию.

В коридор вломились легионеры. Птаха, как кошка, вскочил на ноги. Одним крыжком он достиг угла комнаты, где стоял его карабин. Соскочивший со стола Леон спросонок ничего не понимал.

В первое мгновение ничего не поняли и девушки. Андрий бросился к двери.

Открыв ее, он отпрянул па-зад, снова захлопнув дверь. В коридоре грянуло несколько выстрелов. Щепы летели от простреленной в нескольких местах двери.

Слепая удача спасла Андрия от смерти.

Леон, наконец, понял, что произошло. Одним движением он перевернул стол и припер им дверь, а сам бросился к винтовке. Андрий стрелял через дверь из угла комнаты.

– Назад! – гремел в коридоре Заремба. – Прекратить стрельбу! Здесь графиня, пся ваша мать! Назад!

Коридор опустел.

– Мы их и так возьмем. Там трое мальчишек, а в перестрелке можно убить графиню, – объяснил поручик свое отступление солдатам.

– Если бы не этот лайдак, – яростно ткнул он тело «Рупь двадцать», – мы бы их спящих накрыли.

– Что случилось, пане поручик? Почему вы отступили? – подъехал Владислав к Зарембе, видя, что солдаты отходят в глубь леса.

– Их нужно выманить без боя. Успели проснуться, – зло ответил младшему Могельницкому Заремба.

– Но вы были уже в доме! – вскипел Владислав.

Оскорбленный этим восклицанием, Заремба не вытерпел:

– Я-то был в доме, подпоручик, но вас там, кажется, не было. Прошу вас заниматься своим взводом и не делать старшим по чину оскорбительных замечаний. Я знаю, что я делаю.

Владек в бешенстве повернул коня и отъехал.

– Закрывай окна скамьями! – командовал Раймонд.

В горнице забаррикадировались.

Раймонд вбежал в комнату, где помещались пленницы. Он увидел лишь бледную Людвигу и растерянную Франциску.

– Ради бога, что случилось? Где Стефания? – бросилась к нему перепуганная Людвига.

Раймонд быстро окинул комнату.

– Как где? Она должна быть здесь! – крикнул он.

– Вот оно что? Сбежала, гадюка! Проспали мы с тобой, Раймонд, и честь и славу! – с тоской сказал сзади него Птаха.

– Что ж вы будете делать? – Людвига схватила его за руку.

Птаха вырвал руку.

– Будем отбиваться до последнего… Ложитесь на пол, я с этого окна стрелять буду! – крикнул он. – Все равно живыми не сдадимся! Пропадать – так недаром!

Он с яростью двинул тяжелый диван к окну.

– А почему вы остались? – спросил Раймонд Людвигу.

– Я ничего не знала о ее побеге… – чуть слышно ответила она.

– Пане поручик, тут двоих поймали в конюшне, – доложил Зарембе капрал и указал пальцем на партизан.

Заремба выразительно махнул рукой.

В домике услыхали короткий залп. Леон и Птаха стояли у окна, за своим прикрытием, готовые выстрелить в любое мгновенье в каждого, кто попадет на мушку.

– Эй, там, в доме, не стрелять! Пан поручик хочет с вами говорить! крикнул чей-то зычный голос со двора.

В доме молчали…

– Слушайте, вы, которые там засели! Я, поручик Заремба, послан сюда полковником Могельницким… Слышите? – кричал со двора Заремба.

– Слышим, что ж из этого? – закричал в ответ Пшеничек.

– Предлагаю вам сдаться.

В домике молчали. Женщины сидели, как им приказали, на полу. Раймонд, вытянув вперед руку с маузером, следил за дверью.

– Повторяю. Я предлагаю вам сдаться. В случае, если захваченная вами графиня Могельницкая жива и невредима, – обещаю сохранить вам жизнь. Если не сдадитесь, то перестреляю всех до одного! Даю пять минут на размышление.

В домике молчали. Раймонд, Птаха и Пшеничек переглянулись. Людвига по их взгляду поняла, что они не сдадутся. На дворе ждали. Смерть ходила где-то близко вокруг дома, пытаясь найти щель, чтобы войти сюда…

– Эй, там, в доме, сдаетесь?

– Пошел к черту, гад! Будем биться до последнего! Да здравствует коммуна! – крикнул Андрий.

КНИГА ВТОРАЯ

Глава первая

Во дворе, по-видимому, совещались. Затем Заремба крикнул:

– Последний раз спрашиваю: сдаетесь? Дом окружен целым эскадроном. Никому не уйти живым. Сдавайтесь, пока я не раздумал. Черт с вами, обещаю отпустить на все четыре стороны, только сдавайтесь и выпустите графиню!

Теперь все в домике переглянулись.

– Кто им поверит? – глухо проговорил Птаха.

Тогда с пола поднялась Людвига.

– Разрешите мне поговорить с этим офицером, и я добьюсь вам свободы! Прошу вас поверить моему честному слову, что я вас не обману! Ведь сопротивление бесполезно. Они вас убьют. Я умоляю вас, пане Раевский! – еще более волнуясь, обратилась она к Раймонду.

Подавленный Раймонд даже не взглянул на нее.

– Пани графине можно верить. Она славная женщина, не в пример пани Стефании, – неожиданно поддержала Людвигу Франциска. – Она среди графов самая честная и добрая!

Птаха несколько мгновений пристально всматривался в Людвигу. Она ответила ему правдивым взглядом.

– Что же, пущай говорит. Увидим, куда она пойдет, – наконец согласился он.

Никто не возразил. Безвыходность положения была ясна всем.

– Говорите, – согласился Раймонд.

– Пане Заремба, это говорю я – Людвига Могельницкая!

– Вы живы, вельможная пани? Не тревожьтесь, мы сейчас вас вызволим! – кричал ей Заремба.

– Я жива и здорова. Вы обещаете, пане поручик, что отпустите всех здесь находящихся на волю? Тогда они сдадутся без боя…

– Отпущу. Пусть сдаются.

– Это слово дворянина и офицера? Я за вас поручилась своей честью. Вы меня не опозорите? Скажите прямо!

– Пусть сдаются, отпущу на все четыре стороны.

– Я верю вашей чести, пане Заремба, и буду просить находящихся здесь сдаваться.

Людвига обернулась к Раймонду.

– Я знаю Зарембу – это честный офицер. Он выполнит свое слово. Сложите оружие, и он отпустит вас на свободу, я верю в это! – умоляюще говорила она.

– Что ты скажешь, Сарра? – спросил Раймонд, нагибаясь к сидящей на полу девушке.

– Обманут они нас, Раймонд… Какой позор! Что мы наделали!..

– Нет, они не посмеют этого сделать. Я буду вас защищать, – уверяла ее Людвига.

После короткого совещания решено было сдаться. Первым на крыльцо вышел Птаха. Он сразу же наткнулся на труп хромого партизана. И ему впервые стало страшно.

Дом был окружен солдатами. Около крыльца стоял с револьвером в руке Заремба. Птаха взглянул ему в глаза и понял, что дальше этого двора не уйти. И ему стало жаль себя.

Последними вышли женщины, среди них Людвига. Парней сразу же стали обыскивать. Несколько солдат бросились в дом забирать оружие.

– Поздравляю вас, графиня, со счастливым исходом! – взял под козырек Заремба, щелкая шпорами.

– Добрый день, пане Заремба! – пожала ему руку Людвига.

– Уберите этих отсюда! – приказал он и повернулся к Людвиге. – Скажите, как эти негодяи с вами обращались?

– Очень хорошо. Вы их сейчас отпустите?

Заремба презрительно усмехнулся.