Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

Сейчас была подходящая возможность переговорить с Тасей. Через десять минут магазин был закрыт и Виктор вызвался проводить девушку.　

— Это зачем же? — кокетливо спросила она. — Чтобы меня не украли?　

— Да, Тасенька, вас могут украсть, — серьезно ответил Виктор и осторожно взял ее под локоть. — Украсть у моего лучшего друга Лени.　

— Выходит, я уже стала собственностью вашего друга? — вызывающе глянула она на попутчика.　

— Тасенька, я хочу поговорить с вами серьезно и по душам.　

— Не пугайте меня, Виктор, — заволновалась она. — Что-нибудь случилось?　

И Виктор увидел в ее глазах тревогу. Ему стало неловко за неуклюжее начало: она не понимала, что он хочет, а он не умел объяснить.　

— Заболел мой друг Леня…　

— Вы опять о своем друге, — капризно надула пухлые губки Тася. — Может быть, вы знаете что-нибудь другое?　

Виктор опустил голову. Он надеялся на этот разговор, а, оказывается, продолжать его невозможно — он надоел ей в самом начале.　

— Что же вы притихли?　

— Когда не о чем говорить, люди всегда затихают… Вот был бы Леня…　

Тася тихо рассмеялась…　

— Ну, хорошо, давайте о Лене.　

Они медленно шли по тому самому переулку, по　которому и следовало идти народному дружиннику Несветову. И разговор у них получился долгий и серьезный, хотя он и не относился к обязанностям, выполняемым Виктором. Впрочем, никто не ограничил обязанности дружинника, и если он должен был помогать другим людям, охранять их покой и безопасность, то почему бы не помочь и своему другу. Они шли медленно, словно боясь, что им не хватит короткого переулка. Их встречали и обгоняли прохожие, но сгустившиеся сумерки и тень от крон деревьев, нависших над тропинкой, скрывали их, и никто не помешал им, не перебил…　

Оба волновались: Виктор — за успех, своей миссии, Тася — за себя.　

— Насмешник ваш друг, вот он кто, — говорила она. — Придет в магазин и только и знает, что всех высмеивает. А еще комсомолец.　

— Характер у него такой. — вступился Виктор. — Но вас, Тася, он необыкновенно…　

— Хотите сказать: любит, да? Он надо мной насмеялся.　

— Каким образом?　

— А вот так. Приносит однажды коробку конфет и кладет передо мной на прилавок. «Что это?» — спрашиваю. «Да, так, ничего…» — отвечает. «Тогда уберите с прилавка свой коробок», — говорю. А он все что-то мнется, рыжими глазами своими вращает. Потом и говорит: «Возьмите ее». «С какой стати?» — спрашиваю опять. «Да, — говорит, — моей прабабушке исполняется сто пятьдесят лет со дня рождения. В ее, значит, честь и возьмите». Я этот коробок так и смахнула на пол. Нужна мне его прабабушка!　

— А что же Леня?　

— Он подобрал свою коробку и говорит: «Даже моей прабабушке не везет, на что же тогда надеяться мне», — и ушел.　

Виктор с трудом сдержал себя, чтобы не рассмеяться,　

— Эти конфеты он купил для вас, Тася.　

— Но почему же он не сказал об этом прямо и приплел какую-то прабабушку?　

— Боялся получить отказ.　

Переулок кончился, и Тася с Виктором обратили внимание на Леню, одиноко стоявшего около входа в столовую. Весь его вид говорил о напряженном ожидании.　

— И где ты, Виктор, все ходишь?　

— Он сопровождает меня, как материально ответственное лицо, — ответила за Виктора Тася.　

— Но вам этой дорогой не совсем по пути, — сказал Леня.　

— Разве? — сделала удивленные глаза Тася. — Ну, тогда я пойду вот этой дорогой, — и она показала рукой в темную улочку, начинающуюся за столовой.　

— А из этого следует, что Тасю нужно проводить, — сказал Виктор Лене.　

— Но я при исполнении служебных обязанностей, — печально вздохнул Леня.　

— В нашу обязанность как раз и входит сопровождать с работы граждан, которые далеко живут, — разъяснил Виктор и, став по команде «смирно», четко приказал: — Обязываю вас, дружинник Сокол, проводить Тасю домой, до самой калитки.　

— Есть! — и Леня щелкнул каблуками.　

Поеживаясь, словно от холода, Леня подошел к Тасе. Виктор обнял их обоих за плечи.　

— Желаю найти общий язык, — весело посоветовал он.　

— Вряд ли, — нахмурился Леня. — Мне кажется, что я потерял его. Он никак не поворачивается.　

— Вот уж и неправда, — возразила Тася. — В магазине он у вас уж больно поворачивается…　

— Да, — согласился Леня. — Но не в ту сторону, в какую надо.　

— И хорошо, что не в ту.　

— Почему?　

— Меньше обманутых будет.　

— Тася, что вы? — рванулся Леня к девушке. — Да я никогда, да я на всю жизнь!　

— Вот и объяснились, — сказал Виктор. — А теперь идите, — и он легонько подтолкнул их вперед.　

Но Леня обернулся и спросил:　

— Когда я должен вернуться?　

Виктор взглянул на часы.　

— Дежурить осталось немного. Сам справлюсь. А вот тебе, Леня, вряд ли хватит времени.　

— Десять минут ходу туда, десять — обратно, — сказала Тася.　

— Вдвоем вам понадобится больше. Вдвоем времени не замечают…　

И они ушли.　

Виктор позавидовал им. Ему тоже хотелось бы пройтись вот так с Люсей. Но она на три дня уехала к родным. Там она встретит Скульского, там родители будут настаивать… Неизвестно, до чего бы он додумался, если бы не появился Синяев, командир дружины.　

— Почему один? — спросил он.　

— Дружинник Сокол по моему поручению пошел провожать одну продавщицу, — ответил Виктор.　

— Хорошо, — согласился Синяев. — Однако лучше патрулировать вместе.　

— Знаю, Петр Сергеевич. Но в этом случае Лене нужно одному, — решил признаться Виктор.　

— Личные дела? — строго спросил Синяев. — Провожания и расставания?　

— Поверьте, Петр Сергеевич, это исключительный случай, и я, как старший, разрешил…　

Они поговорили еще несколько минут. Синяев похвалил Виктора и Леню за то, что они препроводили в штаб дружины Плакиду. Это был неплохой работник, но в последнее время пристрастился к выпивке. Теперь с него можно будет спросить как следует.　

Простившись с Синяевым, Виктор отправился к магазину, но там было спокойно, и он повернул обратно. В окнах домов становилось все меньше огней, переулок опустел. Цветущие акации неутомимо пьянили густым запахом. Над буйной зеленью листвы, перемешанной с белыми гроздьями, ярко светили электрические лампочки, и на мостовой неподвижно лежали то бледные круги, то расплывшиеся темные пятна неопределенной формы. Виктор медленно ступал по ним, его мысли уносились далеко отсюда.　

Может быть вот так, как и он, гуляет Люся около своего дома, вдыхая пьянящий аромат, а рядом… Невозможно! Хотя почему? Вполне вероятно, что Скульский с ней и говорит, говорит… Это он умеет.　

Виктор ходит и ходит. От магазина до столовой и обратно. Уже шахтный гудок прогудел полночь, а он не идет спать. Завтра выходной, да и не уснуть ему: в комнате тоже сильно пахнет акацией. «К тому же и Леня не возвращается. Не пойти ли ему навстречу», — подумал Виктор.