Николай Глебов - В степях Зауралья. Трилогия

Увидев подходившего Сергея, Никита прошептал побелевшими губами:

— Искариоты, свалили царя.

Вскоре из укома вышли командиры. Лицо Русакова было радостно, светло. Оживленно разговаривая, он прошел через шумный людской коридор, поднялся на трибуну, снял шапку и вздохнул полной грудью.

— Товарищи! Руководимый партией большевиков рабочий класс в союзе с крестьянской беднотой и трудовым казачеством свергнул богатеев, установил власть Советов, утвердил в нашей стране новый тип государства — Социалистическое Советское Государство. Скоро настанет день, когда Зауралье, край ссылки, край нужды и людского горя, превратится в цветущий край нашей социалистической Родины.

Громкоголосое «ура» разнеслось по площади, долго гремело в переулках.

В Зауралье наступила новая жизнь.

Книга вторая

В СТЕПЯХ ЗАУРАЛЬЯ

ГЛАВА 1

Классный вагон полковника царской армии Войцеховского стоял на станции Челябинск третьи сутки. Полковник на восток не торопился. Да и не было к этому особой нужды. Главное — быть в безопасности. Красная Москва, где он прожил несколько тревожных дней, далеко; в Сызрани и Самаре имелся надежный заслон чехословацких войск группы капитана Чечека; в Омске находился сам командующий корпусом генерал Гайда, — Войцеховский был спокоен. У него восемь тысяч штыков и пулеметы. Правда, оружие пришлось прятать за обшивку вагонов и везти пулеметы в разобранном виде, затем клясться в своей лояльности большевистским комиссарам, но зато план этого пройдохи Локкарта близок к осуществлению.

Углубившись в свои мысли, Войцеховский прошелся по обширному салону. «Этот «джентльмен» с паспортом дипломата, как заговорщик и шпион, оказался на высоте положения, — думал он про Локкарта. — Ставка на чехословацкий корпус в борьбе против красных придумана неплохо. Неважно, что командиром эшелона числится этот пестрый попугай Богдан Павлу, хозяином здесь я, Войцеховский!» — Полковник самодовольно погладил холеную бородку и опустился на стул.

Еще когда пришлось скрываться в Петрограде от большевиков, он нашел приют у английского представителя Локкарта. Тот свел его с французским посланником. Они договорились скоро.

— Перед отъездом в Сибирь постарайтесь побывать у господина Френсиса, — во время очередной беседы заявил Локкарт полковнику. — Кстати, этот американец проявляет большой интерес к нашей деятельности, — Локкарт дружески похлопал по плечу Войцеховского.

— Ясно, что кроме политических целей, предстоящего восстания чехов, Френсис видит и прямой бизнес. Это основа основ всей американской политики.

«Но и ты метишь отхватить немалый кусок, — подумал с усмешкой про своего партнера Войцеховский и мысленно выругался: — А впрочем, провались все к черту!»

Встреча с американским посланником окончательно убедила Войцеховского в намерении Антанты свергнуть власть Советов. Гайда об этом знает, Френсис прямо заявил Гайде, что Войцеховский необходим в чехословацком корпусе в интересах Белого дома.

— Полковник имеет особую инструкцию, — как бы разглядывая индийскую шкатулку из слоновой кости, стоявшую на столе, говорил он. — Его миссия весьма ответственная. Прошу учесть, что Войцеховский вошел в тесный контакт с господином Теуслером — руководителем Красного Креста в Сибири. Теуслер имеет большой вес в банке Чайна-Джапан-Трейнтинг, от которого зависит ваше финансирование. Больше того, господин Теуслер является близким родственником президента Вильсона. Надеюсь, вы меня понимаете?

Глаза Френсиса, казалось, вновь потухли, и, не поднимаясь с кресла, он кивнул генералу, давая понять, что визит окончен.

— Прошу обеспечить безопасность Войцеховского и действовать согласно его указаниям.

Гайда почтительно поклонился и попятился к дверям.

— Постойте! — американец поднял руку. — В Омске вы должны встретиться с доверенным лицом господина Мак-Кормика. Господин Мак-Кормик весьма озабочен конфискацией его складов по сбыту сельскохозяйственных орудий. Надеюсь, что в этом вопросе вы проявите известную настойчивость. — Френсис прищурил глаза. — Полагаю, что ситуация там изменится в нашу пользу. — Выдержав короткую паузу, продолжал: — Обстановка в Сибири благоприятная: экспроприация сельскохозяйственных машин, которую проводят красные среди богатых крестьян, очевидно, послужит вам на пользу. Более подробную информацию вы получите от Войцеховского. Вопросы экономического характера в мою компетенцию не входят. Желаю успеха.

Ночью был вызван Богдан Павлу.

— Советское правительство разрешило нашим солдатам возвратиться на родину через Владивосток. Вы назначаетесь начальником средней группы эшелонов. За вами будут двигаться части капитана Чечека. Держите с ним тесную связь. Общее руководство движением эшелонов по линии Сызрань — Петропавловск будет осуществлять полковник Войцеховский, — заявил Гайда. — Он едет с вами инкогнито. Предупреждаю, полковник имеет особые инструкции от Тройственного союза, и указания этого офицера для вас обязательны наравне с моими приказами.

…Войцеховский не заметил, как вошел Богдан Павлу.

— Депеша от командующего, — Павлу прищелкнул каблуками сапог и протянул Войцеховскому бумагу.

— Что сообщает Рудольф? — спросил тот.

— Генерал совершенно конфиденциально предлагает вызвать вооруженный конфликт с большевистским гарнизоном Челябинска и занять город. Одновременно группа войск капитана Чечека применит оружие на линии Сызрань — Самара. Таким образом, Урал и Сибирь будут отрезаны от Москвы. Так полагает командующий.

По лицу Войцеховского пробежала едва заметная усмешка.

«Так полагает командующий, — повторил он про себя. — Положим, эта мысль заимствована из арсенала Локкарта и развита более подробно Френсисом. Да, впрочем, не все ли равно: Френсис или Гайда? Сейчас пойдет игра ва-банк. Фортуна, кажется, поворачивается лицом ко мне».

Приняв озабоченный вид, Войцеховский обратился к Павлу.

— Ваше мнение?

— Я прежде всего солдат. — Жесткие, щетинистые усы Богдана затопорщились.

Заложив руки за спину, полковник прошелся по салону. «Итак, начинаем игру. Что же, откроем ход с чехословацкого валета Гайды, а там будет видно», — повернувшись к офицеру, Войцеховский сухо спросил:

— Сколько потребуется штыков для операции?

— В зависимости от ее хода, — уклончиво ответил тот.

Войцеховский вновь прошелся по салону. По заявлению лазутчиков, казаки были сосредоточены в семи верстах от города. Большевистский гарнизон ушел на Дутова. В Челябинске остался один лишь взвод слабо вооруженных красногвардейцев. Момент для выступления чехословаков благоприятный.

— План захвата города? — Войцеховский в упор посмотрел на Павлу.

Тот начал не спеша:

— Я веду разговоры с Челябинским совдепом, заверяю его в своем уважении к принципам невмешательства во внутренние дела страны и… — выдержав паузу, он с улыбкой закончил: — занимаю город.

— Так, — полковник одобрительно кивнул головой.

— По известным причинам цель конфликта от нижних чинов корпуса будет скрыта. Я выдвигаю версию, что Советы намерены разоружить наших солдат, загнать их за колючую проволоку, а затем передать в руки немцев для расправы. Как вам нравится моя идея?

— Придумано неплохо, — ответил тот и отвернулся к окну. «Этот попугай вообразил, что идея выдачи чехословацких солдат немцам принадлежит ему, — подумал с пренебрежением Войцеховский. — Что же, пускай себя тешит, в конце концов все это мне безразлично».

— Еще вопрос: кто, по вашей мысли, должен возглавлять гражданскую власть после переворота? — повернувшись к чешскому офицеру, спросил он.

Павлу махнул рукой:

— А не все ли равно? Там, где будут трупы, найдутся и шакалы.

— Кого вы имеете в виду?

— Меньшевиков, — коротко ответил офицер. — А потом… мы дадим им пинка!

— Кто это «мы»? — сдержанно спросил Войцеховский.

— Я имею в виду истинных друзей России, — не скрывая саркастического тона, ответил офицер.

— Хорошо. Подавайте сигнал тревоги. — Полковник поправил портупею и, пристегнув шашку, вышел вместе с Богданом Павлу из вагона.

Полуденное майское солнце заливало теплом длинные железнодорожные составы, опустевший перрон, серое неприглядное здание вокзала и пакгаузы.

Неожиданно тишину прорезала тревожная дробь барабана и звук трубы горниста. Из вагонов высыпали чехословацкие солдаты и, застегивая на ходу подсумки, строились в боевой порядок.

Двадцать шестого мая тысяча девятьсот восемнадцатого года на станции Челябинск раздались ружейные выстрелы иноземных солдат. В тот день на Урале и Сибири открылась первая страница героической гражданской войны.