Леонид Кокоулин - Человек из-за Полярного круга

— Как махну рукой, стоп!

Ушаков покивал, дескать, ладно. Но еще за полверсты до берега гуси снялись и умчались вниз по реке.

— Говорил тебе, — упрекнул со вздохом Логинов, — трещишь, как пулемет. — Михаил, казалось, забыл, зачем и куда они едут.

— А что я, выхлопную трубу кепкой заткну, так по-твоему?

— Я не говорю — кепкой, но тише можно. С тобой, Прокопий, одна морока, таких гусей упустил, — зашебутился Логинов. — Стоп, — ухватил он Ушакова за локоть.

Прокопий рванул на себя реверс, тягач встал.

Михаил спрыгнул с гусеницы и пригнулся к земле. Ушаков видел, как он где по-пластунски, где короткими перебежками добрался до кустов. Ушаков вначале решил, что Михаил спятил, но глянул на речку — у закрайка плавали утки и не замечали непрошеных пришельцев. Прокопий уже различал, как птицы веером ставили хвосты — гонялись друг за дружкой. Далеко, подумал Ушаков, не достать из ружья. Михаила он потерял из виду. И тут раздались один за другим два выстрела. Ушаков подождал секунду и подъехал к реке. Логинов, по уши в грязи, подошел к тягачу.

— Кажется, одного селезня захватил, — сказал он, продувая стволы.

— Помирать полетел, — прокомментировал Ушаков и спрыгнул с гусеницы.

Походили по берегу, потоптали закрайки. Было такое впечатление, что река только их и ждала: стоит им ступить на лед, как она тут же подхватится и понесет их в море Лаптевых. Логинов с тоской поглядел на противоположный берег. Через реку чернела полоса зимника. Он забрел в воду, пересек заберег и выбрался на лед… Ушаков закинул ему лом.

Логинов походил-походил, потыкал ломом лед.

— Давай, Прокопий, шуруй прямо по колее, — показал Михаил и направился к тягачу.

— Ты не ходи сюда, — крикнул Ушаков, — иди вперед, щупай дорогу.

Михаил не понял, заартачился.

— Что ты думаешь, я боюсь? Если что, дак вместе…

— Спорить теперь будем? — оборвал его Ушаков. — А вдруг промоина? Лыцарь какой мне нашелся, — ворчал Прокопий.

Резонно, подумал Логинов и, тыкая впереди себя ломом, пошел к другому берегу. Лед глухо треснул. Логинов оглянулся. Пронька уже карабкался тягачом на лед, направляя машину за Логиновым. Михаил прибавил шагу, потом побежал. А у самой кромки лед осел и рассыпался, сверкающий звенящими иголками. Михаил хорошо видел, как тягач с трудом выкарабкался на берег. Ушаков остановил машину, вылез на гусеницу.

— Ну, теперь можно и пожевать, — сказал Ушаков слегка охрипшим голосом и взялся за котелок.

Логинов положил ему свою руку на руку.

— Пожуем на ходу, ладно?

Ушаков внимательно поглядел на Логинова, отложил котелок. Михаил, уже на ходу, резал хлеб, колбасу, подавал Прокопию, ел и сам. По-быстрому заправили тягач и без останову добрались до базы. Поселок был тих и торжествен. На домах трепетали красные флаги. На проводах через дорогу висели лозунги.

Ушаков повернул прямо на базу. На базе сторож развел руками, вряд ли кого теперь найти — все опечатано. Логинов побежал искать начальство. Пока Ушаков осматривал тягач, заправлял машину горючим, прибежали Логинов с начальником базы, подъехал водитель на автопогрузчике. Тут же перебросили на «пену» двигатель, еще один взяли про запас — начальник базы раздобрился и все удивлялся, как проехали.

— Может, останетесь, чаю попьете?..

— В следующий раз обязательно, — обещал Логинов.

И тут же развернулись в обратную дорогу. Михаил нет-нет да закроет глаза, вздремнет, где поровнее дорога, и то уже голова не держится, в глаза хоть спички вставляй — закрываются, и баста, а вот как Ушаков дюжит, вторые сутки в этой трясогузке, — не может постичь Михаил.

Совсем немного времени прошло, как они тут проехали, а уже не узнать Амгу. Подтянулись к самой воде, вышли из кабины — стоят, смотрят на реку: лед на плаву сам по себе, не касается берегов. Как только ледоход не начался? Там, где выбирались на берег, зияла черная полынья.

— Ах ты, холера, — выдохнул Ушаков, — сколько поднаперло воды. Тихий океан.

— Труба дело! — вырвалось и у Логинова. — Одного дня не хватило.

— Ну что теперь, молитву читать?

— А что ты предлагаешь? — безнадежно спросил Логинов. — Брод искать?

— Какой брод, кромки подъело, тягач не выскребется на лед.

— А как? — Ушаков морщит лоб, соображает.

— Против стихии не попрешь, — размышляет Логинов.

— Против? Надо, чтобы стихия подмогла.

— Поможет! Булькнешь, и мать родная не узнает.

— Так уж — булькнешь! Выбрасывай пустые бочки! — приказывает Ушаков.

— Ты хоть объясни, что втемную?

— Видишь скол льда? — показывает Ушаков на то место, где они в прошлый раз переправлялись и на выходе обломили закраек.

— Ну?

— Так дальше лед уже крепок, на него можно опереть лаги, а чтобы лаги не прогибались, под них подведем бочки и по лагам выберемся на лед. Придется поработать.

— Идея! — сразу подхватился Логинов. — Давай, давай.

Отцепили «пену». Тягачом натаскали хлыстов, навели мост через полынью. Логинов прошелся, еще попрыгал.

— Не сдаст, должно бы выдержать. Ну, Прокопий, пробуй!

Логинов вышел на лед, стал в створ.

— Ориентируйся на меня.

Тягач медленно, еле-еле шевеля траками, словно обессиленное животное, полез на «мост». Только ветки вздрагивают, оседая, лед темнеет, словно погружаясь в чернила. Тягач начал крениться. А у Логинова сердце оборвалось.

— Газу! — закричал он.

Ушаков, будто назло, еще поубавил ход до самого предела, Логинову показалось, что машина остановилась. Он бросился к полынье, траки едва заметно вращались, на одном дыхании тянули машину вперед. Михаил и не заметил, что стоит по колено в воде. Лед оседал. Съюзит тягач…

— Молодец, Дошлый…

На льду Ушаков прибавил скорость. Лед заныл, зазвенел и уже позади тягача начал всплывать.

— Давай, давай, милый! — Логинов побежал по льду вперед, через речку.

Ушаков поддавал газу, выжимал из машины все, мелькали, сверкая, отмытые гусеницы. «Пена» тарахтела днищем по льду, словно приближающийся гром. Логинов запрыгнул в нее. Тягач перебежал через ледяное поле и, не сбавляя скорости, с разбегу плюхнулся в заберег. «Пена» хватила бортом воду, но тягач тут же вынес ее на берег.

Михаил выскочил из «пены», подбежал к тягачу, открыл дверку.

— Ты чего, спятил?

— Не пыли, бугор, — спокойно ответил звеньевой. — Садись, поехали, нет времени на пустые слова.

Когда уже отъехали от берега, Михаил спросил:

— Ты чего, Прокопий, как сорвался, а вдруг бы проломился лед?

— На то и скорость, чтобы убежать, пока он надумает рухнуть. Если подкрадываться, то тягач на выходе клюнул бы носом, а так с ходу вылетели.

— Мудро, — признался Логинов. — Может, поедим. Без горячего что-то в брюхе печет.

— Перебежим Моркошку, тогда привал!

— Когда это еще будет, — запротестовал Логинов.

— Мы теперь с тобой как в вилке. Не проскочим Моркошку — застрянем.

Поднялись на гору. Логинов оглянулся на реку. Ушакову показалось, что у Михаила побелели уши. Он тоже обернулся и остановил тягач. Они вышли из кабины. Далеко внизу на реке морщился лед, «зимник», по которому только что перебежал тягач, сместился по течению и все отдалялся и отдалялся. Лед на Амге тронулся.

Парни сели в машину и поехали дальше. Каждый подумал о своем. А Ушаков сказал:

— Зря, Миха, бочки из-под стлани не выручили. Еще одну переправу брать.

Михаил промолчал — теперь-то что говорить.

— Отломи-ка, Миха, корочку тогда, — попросил Ушаков. Логинов подтянул к себе рюкзак, развязал шнурок, достал начатую булку, подал Ушакову.

— А сам?

— У меня что-то аппетит… всухомятку не лезет, — сказал Логинов.

— А ты попробуй. Ешь. — Ушаков отломил краешек от булки и сунул ее обратно Логинову. — А то отощаешь, нам еще переправу брать.

Глядя на то, как Ушаков охминает хлеб. Логинов тоже отломил, пожевал пропахший соляркой кусок, отложил и стал смотреть на дорогу. Ожившая земля круто набегала на тягач и ложилась под гусеницы. У Михаила кружилась голова.

День был на исходе, к закату клонилось солнце. В кабине было жарко и душно от мотора. Впереди показалась Моркошка. Речка еще больше разлилась, и казалось, вот-вот лед вылезет из берегов и заполнит марь и только оставит нетронутые мшистые горы да черные прибрежные релки смурных елей.

— Жми, Прокопий, — неторопливо сказал Логинов. — Кажется, Моркошка еще на месте, не все потеряно.

— Есть шанс, — поддакнул Ушаков и еще поддал газу. — Только бы успеть на лед встать.

«Встать! — гулко отдалось в голове Логинова. — Встанем, а ну как лед тронется. — Логинов с силой уперся ногами в полик. — Затрет льдом. Фу ты, черт, лезет в голову». Логинов скосил глаза на Ушакова и сразу успокоился — железный парень.