Гусейн Аббасзаде - Дверной молоток

Пройдет еще несколько дней — йот дома не останется ни следа. Он сровняется с землей, на которой простоял около ста лет. Ахмед Шахбазлы пожалел, что не взял с собой фотоаппарат — сделать снимки на память… Чтоб хоть какая-то память осталась.

Впрочем, это дело поправимое. Тут недалеко фотоателье. Шахбазлы пошел туда и привел фотографа, молодого парня. Тот со всех сторон общелкал дом и обещал к утру приготовить карточки. Тут и племянник пришел, запыхавшись, с работы. Они пошли в горсовет, проделали формальности, связанные со сносом дома, и Шахбазлы выдал племяннику доверенность на получение полагающейся по закону выплаты. Кроме того, он попросил племянника привести плотника и снять с двери молоток. Ничего из вещей он не возьмет с собой в Баку, пусть сестры делают с ними что захотят, а дверной молоток ему хотелось сохранить для себя.

Старшая сестра просила его остаться ночевать у нее: «Куда ты пойдешь, в пустой, разоренный дом?» Но Шахбазлы наотрез отказался. Последнюю ночь он проведет в своем старом доме.

Было холодно и неуютно в угловой комнате. Натянув на себя цветастое одеяло, старик подумал, что не сомкнет глаз до утра. Слишком он был взволнован событиями минувшего дня. Но усталость взяла свое. Не прошло и получаса, как он уже спал крепким сном — таким же крепким, как в далеком детстве, когда он, набегавшись и наигравшись на улице, засыпал под негромкий голос бабушки, рассказывающей сказку о Маликмамеде.

Ранним утром — еще только начинало светать — его разбудили петухи, начавшие утреннюю перекличку.

Вернувшись домой, Ахмед Шахбазлы показал сыну привезенный молоток и сказал, что хочет повесить его на входной двери.

— Зачем это нужно, отец? — пожал тот плечами. — У нас на двери прекрасный звонок с мелодичным звоном. Нас засмеют соседи.

— Пускай смеются. Вызови, пожалуйста, плотника.

— Разреши мне, по крайней мере, отникелировать молоток. Он ведь ржавый. Неудобно вешать на дверь…

— Нет, — прервал его отец. — От ржавчины я его очищу, а никелировать не стану. Он мне дорог такой, как есть. Этого молотка касались руки наших дедов. Пока я жив, молоток будет висеть на двери. А потом — как знаете… Захотите оставите, не захотите — выбросите… Это уж ваше дело.

Молоток, очищенный от ржавчины, занял свое место на двери профессорской квартиры, вызвав удивление соседей и всяческие пересуды. С того дня Ахмед Шахбазлы перестал пользоваться звонком. Возвращаясь домой, он брал молоток и тихонько стучал по железному диску, вделанному в дверь: тук-тук, тук-тук… Глядя на деда, и старший внук Мехман таким же образом давал домашним знать о своем приходе. Старику это очень нравилось.

Тук-тук… тук-тук… Требовательно стучал молоток: откройте дверь, люди! И Ахмед Шахбазлы спешил в прихожую и отворял дверь внуку. И ему казалось, что рука внука в эту минуту касается не просто куска железа, выкованного когда-то безвестным кузнецом, а ощущает тепло родного очага.