Леонид Кокоулин - В ожидании счастливой встречи

— Кого учить…

Семка сел в бульдозер, подвинул нож к трубе, прицелился и сдавил в самое яблочко: стык в стык, как на станке. Меряй не меряй, какой надо зазор. «Взял бы этого Семку к себе в звено, что-то в нем есть, талант, что ли», — подумал Валерий, а сказал другое:

— Ну вот, доверь козлу капусту, заставь дружка богу молиться… Вали-ка, братуха, перетащи ТП, будем запускать насосную. Только поаккуратнее, а не так…

Парни соединили, сварили последний стык с насосной, подошли к Валерию. Он подмигивает парням, дескать, сейчас припрет ТП (трансформаторную подстанцию) Семка — готовьтесь, мужики, к установке подстанции.

— Задымить бы, затянуться разок, Валера?

— Хоть пуд. Вот приварим штуцер, кури, курочи, кто не курит — хоть кричи…

От экскаватора притопал Иван Иванович.

— Ага! — поглядел на работу. — Кажется, вырисовывается. Ну, ребята, молодцы! Я побежал за машиной…

— Ты, давай, Иван Иванович, шевели мозгой, чем отапливать водовоз…

Приварили штуцер, переставили ТП, оглянулись. Берег рубят фары, Валерка по звуку определил МАЗ. Так и есть, подрулил МАЗ. Из кабины вылетел бронированный шланг, а за ним и Иван Иванович чуркой стукнулся в мокрых валенках. Валерий штангенциркулем замерил внутренний диаметр шланга и полез под машину. Из глушителя тянул бело-сизый шлейф выхлопных газов. Валерий прилег на локте и подставил шланг на выхлоп, погрел и стал надевать на трубу глушителя.

— Семка, — крикнул он, — подай кусок проволоки и пассатижи.

Семен сразу сообразил, сделал скрутку из проволоки и, подавая, спросил:

— Помочь?

— Направляй шланг, Сема.

Валерий насунул шланг на трубу глушителя и сразу словно оглох. МАЗ перестал рычать, зашептал. Отработанный газ пошел по шлангу. Петро с Георгием насунули шланг на штуцер. Семен прикрутил его проволокой. Иван Иванович приложил руку к трубе. Парни тоже поскидали рукавицы, прикладывают ладони, радуются. Валерий охлопал штаны от снега и тоже к трубе.

— Теплая стала, то, что надо…

— Так и будем оглаживать трубу, как девку, — покосился Иван Иванович на ребят и убрал ладони с трубы. Когда задерживали дело, Ивану Ивановичу физически становилось не по себе.

— Постоит работа — не Алитет, в горы не уйдет, так, Валер? — Петро не спеша раскладывает на трубе рукавицы.

— Хоть бы обороты убавили, зря палим горючку, — оставляет без внимания реплику Петро Валерий и направляется к насосной.

— И верно, — спохватывается Иван Иванович и стучит в кабину: — Молодой человек, убавь-ка обороты!

— Можно, — в приоткрытую дверцу отвечает водитель. — Нам одинаково — что дуть в трубу, что трубы таскать на горбу. Рисуй полный тоннаж, — и он сует путевой лист Ивану Ивановичу.

Иван Иванович повертел перед фарой путевку.

— Нарисуем. Как только начнем качать, твоя задача щупать трубу.

— Что ее щупать, баба, что ли?

— Регулировать газ будешь. Смотри, не спать, дело ответственное — спрошу! — пригрозил Иван Иванович, возвращая путевку шоферу, и пошустрил вокруг машины, подергал шланг и пошел вдоль трубы, все время прикладывая к ней руку. Ветер сек лицо, саднил нос, жег подбородок. Иван Иванович поворачивался спиной к ветру и шел пятками вперед. Задубелые валенки скользили, разъезжались. Тогда он грудью налегал на ветер, прикрывая рукавицами лицо, И так добрался до насосной.

— Что-нибудь случилось? — с тревогой спросил в приоткрытую дверь.

Валерий возился с насосом и не отвечал. Иван Иванович закрыл за собой дверь и подошел к Котову.

— У тебя что, Валерка, зазнайство отъело язык?

— Проверяем.

— Запускай, Валерка, раскручивай.

— Это мы могем. — Валерий подошел к рубильнику. — Внимание!

Лампочка «села», окно притухло. Напряжение упало. Насосы чмокнули, хватили воду, и моторы стали разгонять крыльчатки, набрали обороты, и лампочки снова ожили, и ровнее запели двигатели. Все выскочили из насосной, побежали за бурт поглядеть.

Из водосборной трубы вырвался столб воды, ударил радугой в свете фар и тут же потух, исчез в парном тумане.

— Все! Братцы! — подскочил Семка.

Из котлована шумела вода, трещал, стрелял, оседая, лед. В котловане скрежетали гусеницы экскаватора. Подкрадываясь по откосу, ползла его большая тень. В желтом свете фар прыгал человек, направляя ход машины. Парни остановились, поглядели с берега.

— Наш Иван Иванович, — узнал Валерий.

Монтажники двинулись к поселку. И уже было проскочили магазин.

— Стоп! — окликнул Петро. — Пошли глянем?..

По дороге в общежитие парни непременно забегали в магазин. Так уж повелось. Потолкаются там, погреются, поглазеют, не привезли ли соленых огурчиков или помидоров. Магазин завален банками. В глазах рябит от наклеек. Только рыбных консервов десять сортов — от мелкого частика до камбалы в собственном соку. Маринованная капуста в литровых банках, синие перцы в железных по ноль пять — тоже в три яруса, а огурцов и помидоров нет.

— Где заведующая? — напускает на себя строгость Петро Брагин. — Для чего выбирали народный контроль? — Он смотрит на Георгия.

Все знают: Георгий — рабочий контроль. Ему преграждают дорогу.

— Отвечай, Гошка?!

— Пусть Фомичев шлет депешу. Поеду на плантацию, на материк, — отбивается Георгий.

Парни покупают частика и бегом в общежитие, но всегда Георгий первым успевает захватить душевую. Ничто так не согревает, как горячая вода. Семен разогрел ужин и канючит под дверями:

— Утащат тебя, Гошка, сороки. Суп остыл, на танцы парни идут. Расхватают девчонок, и Натку уведут у меня.

— Иди, кто тебя держит! Чего я не видел в этом курятнике…

О чем бы парни ни говорили, все сводили к девчатам, к танцам, к новому клубу. Действительно, без девчонок какая жизнь — тоска. А без клуба — где с ними время проведешь? На улице мозги промерзают. В комнате отдыха тесно, да и как в тире: только и слышно, по столу домино стреляет…

Утром Валерий заглянул с бровки в котлован, а там вместо одного два экскаватора работали, сновало с десяток самосвалов.

«Потрудился Иван Иванович», — определил Валерий. Он спустился по крутому откосу к насосной. Около будки стояли Фомичев, Шустров и начальник участка. Иван Иванович что-то доказывал Фомичеву, махал руками. Валерий подошел к будке и хотел незаметно проскочить в насосную, но Фомичев его окликнул.

— Котов, еще одно усилие, — без вступления начал Фомичев. — Мы сейчас выгоняем экскаваторы, ставим опалубку, и можно бы укладывать бетон: основание хорошее, но… — Фомичев помолчал. — Ладно. Пошли с нами, на месте поглядим.

Все четверо спустились в котлован. Один экскаватор уже сматывал кабели, другая машина подчищала «плиту»-основание и собиралась, как видно, тоже покинуть котлован. Ясно было, что дошли до нужной глубины, достали заданную отметку. Теперь дело за бетоном.

— А «подошва» в воде, видишь, — сказал Фомичев, — как укладывать?..

Вода буравила дно, у кромок бралась шугой, сливалась в зумпф — в приямок.

Валерий прикинул: в общем-то, и немного воды…

— Насухо откачать, пожалуй, не получится. Хоть ставь еще десяток насосов, вода все равно останется, «подошва»-то неровная, рваная. Насосы тут не помогут. Эти-то ведь успевают.

— Успевают, — согласился Фомичев.

— А тогда какое еще усилие, не тряпкой же эту воду промокать.

Фомичев представил, как монтажники с тряпками в руках елозят по камню, собирают воду.

— Да нет, конечно, — бросил Фомичев.

Постояли молча.

— Я думаю, надо валить жесткий бетон, — снова подступил к Фомичеву Иван Иванович. — Оттесним воду жестким бетоном, — пояснил он. — Интенсивно давать только надо: валить и валить.

Иван Иванович знает, что надо делать. Бетон — это его конек. Тут его на кривой кобыле не объедешь…

Фомичев соображает минуту, две.

— А ну, как вода вберет бетон, разбавит, размоет, расслоит фракцию, гравий отделит от цементного «молока», тогда что?

— Все будет зависеть от напора, с каким будем бросать бетон. От вас, Владимир Николаевич, — напирает мастер. — Если, конечно, по чайной ложке — прогорим.

— Мысль дерзкая, — вслух размышляет Фомичев. — Ну, так в чем дело? Давайте, пока основание живое, не промороженное. Ставим опалубку, тепловую завесу… Даю бетон.

Иван Иванович обернулся к Валерию:

— Ставь опалубку. Одна нога здесь, другая — на участке. Бери ребят. Теперь ты главная скрипка, Валерка. Чтобы к обеду блок был готов.

— Ясно. На одной ноге зайца обгоним, скажу ребятам…

— Во-во!..

Шустров тут же куда-то пропал, уехал и Фомичев. Валерий зашел в насосную. Парни сидели вокруг «козла». Сушили валенки, Валерий тоже подставил к малиновой спирали руки.