Вилис Лацис - Сын рыбака

Они сидели на оголенном склоне дюны. Ветер дул прямо в лицо, и им пришлось повернуться боком, чтобы мелкий песок не попадал в глаза. Аните было холодно, и она прижалась к Оскару. Тогда он снял пиджак и набросил ей на плечи, но она не успокоилась до тех пор, пока и сам Оскар не подсунул под него голову. Теперь они сидели в темноте, плечом к плечу, сблизив головы.

— Ты ничего еще не сделал? — спросила Анита.

— А что? — спросил, в свою очередь, Оскар.

— Помнишь, ты говорил мне о морской мереже и о консервной фабрике.

— Нет, я еще не начинал. Этим летом все равно ничего не выйдет. Сейчас совсем нет времени думать о таких вещах.

— Почему ты до сих пор не поговорил с отцом? Он сказал, что ты к нему ни разу не обращался.

— Значит, ты его спрашивала?

— Нет, это так, к слову пришлось. Он слышал от других, а я хотела узнать его мнение. Он говорит, что можно кое-что предпринять, если удастся убедить и других.

— Ну, это сделать не так легко. У этих людей прямо ослиное упрямство, они ни за что не хотят расставаться со старыми обычаями и способами хозяйничанья. Они не доверяют никаким переменам, все новое их отпугивает. Вроде того, как было с моторными лодками: в них тоже сначала не верили, а сейчас их везде можно увидеть… Когда Роберт кончит ученье, может быть, и мы купим. А ты осенью опять поедешь в Ригу?

— Не знаю, там видно будет. Мать хочет, чтобы я готовилась в университет, но я сама еще не решила. А что ты на этот счет думаешь?

— Образование еще никому вреда не приносило. Я бы и сам с удовольствием стал учиться, но ведь ты знаешь, что обоим нам нельзя, а из Роберта навряд ли получится помощник отцу.

— А ты слышал, что в Риге основали общество безработных интеллигентов? Это ведь что-нибудь да значит! Человек столько лет изнуряет мозги, пока проходит лучшее время жизни, висит тяжелым камнем на шее у родных — и все это для того, чтобы потом получить туберкулез и стать безработным интеллигентом, который только изредка получает возможность применить свои знания. Нет, этого я вовсе не хочу… Ты сегодня пил, Оскар?

— Да… Там все пили.

Они поднялись и пошли по улице. Ветер завывал с такой силой, что им с трудом удавалось расслышать друг друга. Оскар все время боролся с желанием сделать что-нибудь из ряда вон выходящее: обнять и поцеловать девушку, наговорить глупостей… Может быть, это заговорил в нем хмель… Но когда он повторял мысленно слова Аниты… Если бы она в самом деле осталась дома, то… Разве это так неправдоподобно? Эти мысли опьяняли его сильнее, чем крепкое вино; было так сладко верить и сомневаться, отрицать и снова искать подтверждений.

Он попрощался с Анитой, полный радостного и тревожного чувства, и направился домой.

Открыла ему мать. Он вернулся последним, остальные давно уже спали.

— Разбуди меня в четыре часа, — сказал он, — мы выходим с неводом.

— Говори потише, — шепотом одернула его мать. — Кричит так, что весь дом трясется. К Роберту гость приехал, студент из Риги. Они оба спят в горенке.

Оскар осекся. Он ведь никого не хотел будить, но в груди у него бушевало такое ликование, что он и сам не заметил, как сильно зазвучал его голос.

Оскар на цыпочках вошел в каморку и лег.

Никто не проснулся.

Глава шестая ТУЧИ СОБИРАЮТСЯ

1

Теперь у Роберта появился товарищ, с которым он мог заниматься гимнастикой, плавать и ловить рыбу спиннингом. Рихард Линде привез много пластинок и патефон, который они брали с собой, когда Роберт водил приятеля знакомиться с окрестными достопримечательностями. Правда, для Рихарда здесь не нашлось ничего нового, даже рыбокоптильни и живых лососей он уже видел на Рижском взморье, где у отца была прекрасная дача. Он не привык к длительным идиллиям, и, прожив с неделю в скромной рыбацкой обители, уже не мог подавить чувства скуки. Все чаще стал задумываться Рихард о курортных прелестях. Там были концерты, асфальтированные улицы, автомобили, теннисные площадки и яхты; в кафе играл джаз… Дома у него тоже постоянно собиралось самое изысканное общество: художники, ученые, промышленники и государственные деятели — друзья и знакомые старого Линде. Но, как человек воспитанный, он понимал, до какой степени огорчил бы гостеприимных людей внезапным отъездом, и остался еще на неделю.

За это время выяснилось, что в Чешуях были весьма недурные собой девушки. Лидия все время ходила напудренная, в праздничных платьях, мать не разрешала ей даже приближаться к хлеву, чтобы Линде не принял ее, чего доброго, за работницу. Госпожа Бангер пригласила на чай обоих студентов и для приличия нескольких гостей из поселковой молодежи. Словом, кому было чем блеснуть, тот своих возможностей не скрывал.

С Анитой Рихард был знаком еще по Риге, но здесь он не собирался искать приключений, Лидия — та приходилась сестрой другу, и Линде стал закидывать взгляды в чужие дворы и, по всей вероятности, кое-что нашел, потому что вдруг пристрастился к одиноким прогулкам. Жизнь в Чешуях заметно стала ему нравиться.

Так шла неделя за неделей. Иногда друзьям приходила охота выпить пива. Деньги у Рихарда водились — старый Линде занимал несколько хороших должностей, и его отпрыск в любой момент мог послать в местечко лошадь за ящиком пива. Но и Роберт был не из тех, которые пьют за чужой счет. Он обратился к отцу.

— Сколько тебе нужно? — спокойно спросил Клява.

— Совсем немного… Скажем, десять латов.

У старого Клявы не дрогнул в лице ни один мускул. Он вынул записную книжку и протянул сыну десятку. Из-за десяти латов не стоило еще расстраиваться. Оскар пока рыбачил удачно, рыбокоптильня тоже приносила свое.

Клява сам запряг лошадь и съездил в местечко за пивом. Молодые люди пригласили его в свою компанию, и он остался весьма признателен им за это.

Одна за другой покидали кредитки записную книжку старого Клявы, выпивки повторялись все чаще. А по вечерам Рихард уходил куда-то гулять.

— Одиночество — лучший отдых для души, — утверждал он.

При этом он не забывал прихватить конфет и шоколаду. Бумажные обертки от них можно было обнаружить потом на дюнах и на опушке леса; наверно, кто-то помогал ему справляться со сладостями, кто-то, носивший туфли на высоких каблуках, о чем свидетельствовали оставшиеся на песке следы. Но никто не следил за Рихардом, у каждого были свои заботы.

С приездом друга Роберт перестал видеться с Зентой. Она по-прежнему работала в рыбокоптильне и после работы уходила домой, но никто ее больше не встречал возле дома Осиса. У Роберта не хватало времени, он не мог оставить гостя одного, и Зента сама должна была понимать это. Кроме того, перед Рихардом он старался проявить больше вкуса. А кто такая Зента? Какое представление имеет она об искусстве и хороших манерах? Она даже не знает модных танцев. Только и есть у нее, что смазливое личико. Пусть она потерпит до отъезда Рихарда.

2

Рихард основательно втянулся в жизнь тихого поселка и со дня на день откладывал свой отъезд. Эдгару Бангеру эта отсрочка не особенно нравилась, он по этому поводу имел даже разговор с Лидией.

— И чего ему тут столько времени околачиваться? — удивлялся Эдгар. — Он и на гостя-то не похож, живет и живет, как свой человек.

— А что же прикажешь делать! — возразила Лидия. — Ведь он друг Роберту, и потом — не выгонять же его.

— Ну, ты уж совсем не похожа на выгоняльщицу! — смеялся Эдгар. — Мне, конечно, все равно, но если ты воображаешь, что я ничего не замечаю, то ошибаешься.

Он загадочно улыбнулся, как будто в самом деле что-то знал. И все же Эдгар тревожился зря: если кому и следовало в это вмешиваться, то скорее Кристапу Лиепниеку. Но тот целыми неделями пропадал в море и ничего не знал, а Вильма Осис была достаточно осторожна и повода для сплетен не подавала.

Как-то под вечер Роберта послали отнести в коптильню соль, которой пересыпали копченую салаку. Ему пришлось немного подождать сестру. Он остановился у двери, закурил. В эту минуту из-за стола низальщиц вышла Зента. Она тоже искала Лидию, надо было сказать ей, что не хватило мочалы.

— Ах, это ты! — вскрикнула она, покраснев до корней волос, но тут же спохватилась, так как Роберт испуганно покосился на остальных женщин. Она подошла к нему поближе и прошептала:

— Ты не придешь вечером к лиману? Мне надо тебе кое-что сказать.

— Не знаю, удастся ли… — неуверенно начал Роберт.

— Один-то раз мог бы…

— Ах, ты совсем не представляешь, в каком я сейчас положении. Думаешь, мне самому не хочется встречаться с тобой каждый вечер? Как еще хочется, а я вот ничего не могу поделать.

— Ну, так придешь?

К счастью, подошла Лидия. Не дождавшись ответа, Зента вернулась к низальщицам, а Роберт, передав сестре соль, поспешил уйти.