Александр Самойленко - Долгий путь домой

– Это ваше? – глухо спросил ювелир, не поднимая глаз от вещицы.

– Ага, – беспечно воскликнула графиня. – Мама сказала, эта бижутерия еще от прадеда моего.

– Как вы это назвали?! – Назарбек Рубинович посмотрел на Марию Владимировну таким взглядом, будто она только что грязно выругалась. – М-да-а, коллизия, однако!

Он бережно перевернул вещицу тыльной стороной кверху, смочил из пузырька томпончик, протер ободок… Встал, взял из шкафа большую тяжёлую книгу, положил её перед графиней и раскрыл на нужной странице.

– Это исторический каталог ювелирных реликвий… Узнаете?

Мария Владимировна с простодушным любопытством зыркнула в каталог.

– Ой, смотрите, тут такая же, как у меня!

– Разрешите поправить вас, это не здесь такая же, как ваша… бижутерь, – Назарбек Рубинович презрительно фыркнул. – Это у вас такая же, как здесь! – он воткнул указательный палец в фотографию колье. Позвольте! – Ювелир довольно бесцеремонно забрал у нее каталог, сел в свое кресло. – У вас на руках работа Фридриха Кехли!

– Это кто? – быстро спросила Мария Владимировна, так спрашивают цену на базаре: почем?

Грим отошел к окну, чтобы со стороны получше видеть свою Машеньку. Она привстала с места, уперлась ладонями в край стола, расставив локти в стороны, и подалась вперед на Назарбека Рубиновича, выставив зад. Грим никогда не видел её такой… нахрапистой. Ювелир, однако, оставался невозмутим.

– Фридрих Кехли был ювелиром императрицы Марии Федоровны, здесь есть оттиск его личной печати. Таких колье он сделал три, это где-то 1900 год. Два находятся в частной коллекции в Европе, точнее, во Франции. Третье у вас. Смею предположить, ваш прадед граф Грушницкий, купил это колье для вашей прабабушки… – видя, что графиня по-прежнему стоит в позе вратаря, готового брать пенальти, он спросил. – Я вас не очень шокировал? Садитесь поудобнее. Чаю? – и добавил, обращаясь уже к Гриму. – Это чудо, дорогой!

– А чудеса только так и происходят, – грустно сказал Грим, ему было нехорошо от происходящего с Машенькой. – Это как спорадический стул…

– Это как? – спросил Назарбек Рубинович и начал улыбаться.

– Ну как тебе объяснить… – Грим помолчал, ожидая, когда Назарчик будет готов хохотать. – Ну вот представь, ты сидишь в кресле в приятном одиночестве, кофий пьешь, конфетку кушаешь, телевизор смотришь, в общем, ни сном ни духом. И вдруг р-раз – и обосрался. Понимаешь, р-раз, и в говне. Вот это называется спорадический стул.

Назарбек Рубинович захохотал так оглушительно, что в дверь сунулся Эмильчик. Убедившись, что ничего особенного по его части не происходит, спросил:

– Чай подавать?

– О, мне дайте чаю, – скомандовала референту возбужденная Мария Владимировна. Эмиль принес чай – три стаканчика на мельхиоровом подносике.

– Мне пока не надо, – сказал Назарбек Рубинович. – Я еще работаю.

Графиня сложила губы дудочкой, шумно потянула из стаканчика, почмокала на вкус.

– Хороший чай… Скажите, а сколько может стоить сейчас такая вещь?

Ювелир пожевал губами.

– Вы хотите продать?

– Нет. Просто интересно… – Мария Владимировна сосредоточенно тянула чай из стаканчика. – Хороший чай. Вкусно пахнет.

– Чай не пахнет. Пахнет знаешь что? – Грим не сел рядом с Машенькой, остался стоять у подоконника. – У чая аромат, а не запах.

– Это неважно! – внезапно психанула графиня на Грима, и опять пристала к ювелиру. – Так сколько это может стоить?

Назарбек Рубинович в задумчивости потер пальцами кончик носа, неопределенно покачал ладонью туда-сюда.

– Ну… Точно не скажу, но примерно… минимум миллион евро.

Мария Владимировна поперхнулась чаем, закашлялась. Просипела сквозь кашель:

– Ничего себе! А если три таких, это три миллиона?!

Ювелир рассмеялся над глупостью графини.

– Не-ет, тут работает не арифметика! Если у вас на руках полная коллекция, особенно такого мастера, как сам Кехли, то тут совсем другие деньги!

Грим с веселой злостью спросил её:

– Ты что хочешь, это продать или те два купить?

– Я ничего не хочу! – она опять окрысилась на Грима. – Мне просто интересно! Что, уже и спросить нельзя?! Назарбек, а вы мождете дать мне документ?

Ювелир опешил.

– Э-э-э… Какой документ?!

– Ну, это, – графиня сделала неопределенный жест руками, будто покрутила перед собой дыню. – Чтобы там было написано всё про этого Кюхлю и что колье мое.

– Кехли, мадам. Запомните, Фридрих Кехли, ювелир императрицы Марии Федоровны! – негодующе сказал Назарбек Рубинович и после многозначительной паузы добавил с легким сарказмом: – Однако надо же, как ему повезло, он стал еще и вашим ювелиром…

– Браво, Назарбуля! – воскликнул Грим и заопладировал. Графиня тупо смотрела на них, не улавливая никаких подтекстов, ей было не до того.

– Так как насчет документа, а?

– Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша, – нараспев продекламировал Грим. – Назарбек, видишь, что творится, документ надо дать.

Назарбек Рубинович как-то сразу устал, сел в свое кресло, толкнул пальцами через стол колье к графине.

– Хорошо. Я напишу вам историю этой коллекции, выскажу мотивированное предположение о вашем фамильном праве на эту вещь и… – Он хотел сказать что-то ещё, но остановил себя. – Вот моя визитка, позвоните дня через три.

– И напишите там, – графиня потыкала пальцем в стол, будто заключение ювелира уже лежало перед ней, – у кого те два колье.

– Такие вещи не афишируются. Позвоните через три дня! – Назарбек Рубинович встал, показывая все своим видом, что больше разговаривать с графиней он не будет. Грима обнял на прощание.

– Держись, друг… Так бывает.

Перед тем как выйти на улицу, графиня затолкала колье в бюстгальтер, ребром между грудами. Сев в машину, сказала майору.

– Артем, отвезите меня домой. Бегемот устал.

…В дом они вошли втроем. Увидев бардак, оставленный Клычовым. графиня нервически раскричалась:

– Хам! Он рылся в моихвещах! Зачем раскидывать-то было!

– Я передам Клычову, что ты им недовольна, – сказал Грим. – Приберись тут. Я через пару часов приеду… – Он взял договор с банком. – Артем, поехали машину брать. Вези куда надо.

– Ты там поесть чего-нибудь прикупи! – крикнула ему вслед Машенька.

Майор Брагин подъехал к автосалону. На фоне новых машин его Фольсваген выглядел особенно убого. Артем повел Грима к ряда УАЗов, замер, зачарованный, погладил крыло вездехода с маскировочной, пятнами, раскраской. Грим подозрительно посмотрел на машину.

– Что-то он на козла смахивает.

– Да, это УАЗик, только теперь в него столько иностранного напихано… Он теперь не козел, теперь это УАЗ «Патриот»!

– Да ну на фиг! – отмахнулся Грим. – Ты что, вообще?! Козел он и в Африке козел! Пойдем, вон стоят, нормальный джип возьмем!

Артём упрямо замотал головой, схватил Грима за руку.

– Он мне снится!

– Ну и сны у тебя! – Грим внимательно посмотрел на майора, у которого от волнения начал слезиться исковерканный осколком глаз. – Эй, ты что так разволновался?!

– Да я во сне на нем еду… – Артем умоляюще прижал руки к груди. – Я же к УАЗику привык, я спю и руками его чувствую, понимаешь!

Грим, озадаченный волнением майора спецназа, почесал подбородок, подумал и сказал с ехидной назидательностью:

– Во сне надо руками бабу чувствовать, а не УАЗик. Ладно, как скажешь, тебе ездить.

Продавец уже крутился около них, готовый расхваливать козла с иностранными потрохами.

– Чек выпиши, – сказал ему Грим. Продавец жестом волшебника выудил из фирменного комбинезона чек и протянул его Гриму.

– Этот у тебя демонстрационный, залапанный весь. Мы вон тот возьмем, в пломбах. Жди через двадцать минут с деньгами. Всё, время пошло!

Они подлетели к местному отделению Сбербанка, Грим снял со счета миллион. На обратном пути майор зарулил на АЗС, налил в канистру бензина. Продавец повел Грима к кассе платить и оформлять документы на покупателя Брагина, а Артем, вне себя от радости, метался вокруг УАЗика, совался в салон, в двигатель, в багажник, гладил везде ладонями, словно искал что-то. Грим не выпускал из рук пакет с детдомовскими документами Петьки и банкой с письмами мамы.

…«Фольскваген» припарковали пока у автосалона. По пути домой он набрал продуктов. Майор остался у входа, начал возиться с дверным замком, Грим прошел в спальню. Графиня лежала спиной к двери, подтянув колени к подбородку, и смотрела в стену напротив.

– Как ты? – участливо спросил Грим.

– Устала я до чертиков, день был какой-то… провались всё пропадом.

– Не всё так плохо, – пошутил Грим. – Назарбек ведь тебя очень обрадовал, а?

Она отмолчалась.

– У Артема машина новая, поедем, отметим?

– Еще б я машины с мужиками обмывала! Утром дрезина, днем кладбище, вечером пьянкас мужиками! – она зло посмотрела на Грима. – Бухайте без меня!