Татьяна Казакова - Украшение для женщин

Люба заволновалась, не зная почему. Действительно странно, куда подевалась фотография? Неужели ее украли? Зачем? Что в ней такого особенного? Так, надо сообщить Юре. Вернувшись в свою квартиру, она сразу же ему позвонила и рассказала все, что узнала.

В театр было решено идти в юбке, которую подкоротила Люба, и в маминой голубой блузке. Люба ее слегка ушила по бокам, и она очень красиво облегала стройную Юлькину фигурку. Цвет необычайно ей шел. Правда, накануне приходила тетя Маруся Катафалк. Она принесла платье, которое получилось очень эффектным. Но к нему просились туфли на высоком каблуке, которых не было даже в проекте. Люба отпросилась на работе на полчаса, чтобы помочь Юльке собраться. И сейчас уговаривала распустить волосы.

– Я не привыкла. Они будут мешаться и лезть в глаза, – сопротивлялась Юлька.

– Ничего, поправишь. Сколько можно с этим дурацким хвостиком ходить? Смотри, какая красавица. – Люба подвела Юльку к зеркалу. Она с интересом смотрела на себя, и в первый раз сама себе понравилась, во всяком случае, не было, как обычно, желания отвернуться. И юбка, и блузка сидели отлично. Дело портили сапоги. Сюда просилась обувь на каблуках, никак не эти замшевые сапоги на плоской подошве. Ну ничего, так тоже неплохо. Хотя… Юлька бросилась в прихожую и вернулась в осенних туфлях на толстой подошве.

– Люб, смотри, так лучше?

– Гораздо. Только ты в них замерзнешь, смотри мороз какой, совсем не весенняя погода.

– Так мы же на машине

– Действительно, я забыла совсем. Юль, может, немного подкрасишься?

– Я не умею и потом забуду и все размажу.

– Давай только ресницы и губы чуть-чуть.

– Ну, если чуть-чуть

Люба сбегала к себе за косметичкой. Усадила Юльку на стул и слегка подкрасила ей ресницы. Глаза сразу стали выразительнее.

– Смотри, как здорово. А теперь губы. Так, эта не подойдет, слишком яркая, эта немного в рыжину, пожалуй, тоже нет. Ага, вот то, что нужно. Розовая.

– Нет! Она слишком яркая.

– Ничего, я чуть-чуть, – Люба слегка мазнула помадой губы, – а теперь размажь пальцем. Ну, посмотри. – Она протянула Юльке зеркало.

– Правда, хорошо. Ой! Звонок! – Она заметалась по комнате, убирая косметику, а Люба пошла открывать.

– Вот это да! – Юра в восхищении уставился на Юльку, позабыв отдать букет. А она, видя какое впечатление произвела, засмущалась и покраснела, а когда увидела букет, только рот открыла от восхищения.

– Какие розы! Юра, ну зачем столько? Господи, у меня даже вазы подходящей нет.

– Я это помню, и поэтому притащил вазу. Не знаю только, понравится ли? – Он вышел в прихожую и стал разворачивать огромный сверток. Ваза была фарфоровая. Совершенно белая с тонкой золотой полоской по горлышку. Алые розы смотрелись в ней великолепно.

– Давай сюда, я подрежу и поставлю, а вы не теряйте время, а то попадете в пробки и опоздаете.

– Юра, а мы в какой театр пойдем?

– В «Современник», на «Квартиру Коломбины».

– Правда!? – Юлька даже подпрыгнула от восторга.

У подъезда по случаю выходного стояли несколько соседей, которые проводили Юльку удивленными взглядами. Она ощущала их спиной, пока усаживалась в машину. Было жутко неудобно и в то же время приятно.

– Пристегнись! – Скомандовал Юра, но, увидев, что Юлька бестолково ищет, куда воткнуть пряжку ремня, сам натянул его и защелкнул. При этом нечаянно дотронулся до нее и потом не смог сразу завезти машину, все не мог придти в себя. Она же от прикосновения вся вспыхнула, и странно загорелось внутри. Никогда прежде не испытывала ничего подобного. Было сладко и тревожно, но очень приятно. За всю дорогу она не посмотрела на него ни разу, боялась, что он заметит ее состояние, еще спросит что-нибудь, а она не сможет ответить. А он вел машину, как во сне. От этой девочки еле ощутимо пахло духами, и этот запах кружил голову и лишал возможности думать о чем-то другом, кроме нее.

Они еле успели к началу спектакля из-за пробок. В гардеробе уже никого не было. Юра взял бинокль, из чего Юлька сделала заключение, что места будут дальние, но это совсем ее не огорчило, все равно где сидеть – это же театр. Но Юра повел ее в партер вперед. Оказалось шестой ряд, посредине. Погас свет, и началось действие. В главных ролях были известные артисты. Юлька смотрела на сцену, затаив дыхание. Какие артисты! Как потрясающе играют! Юра почти не смотрел на сцену, все мучился наивным вопросом – взять Юлькину руку в свою или нет? Вот дурак! Совсем впал в детство. Ему нравилось смотреть на нее. Она так искренне восхищалась игрой артистов, так хлопала и перевела дыхание только, когда закончилось первое действие. Тогда, не раздумывая больше, правильно это будет или нет, Юра взял ее за руку, продел себе под локоть и повел в буфет. Там уже была очередь. Он отвел Юльку в сторонку и велел обождать, спросив, что ей хочется. Она попросила воды. Через некоторое время он вернулся, неся в руках воду, стаканы, пирожные, сок, а подбородком придерживал коробку конфет. Юлька всплеснула руками, увидев все это, помогла ему все поставить на столик. Пирожные выглядели очень аппетитно, и она откусила, зажмурившись от восторга, но почти сразу же встретилась взглядом с Юрой. Он так смотрел, что ее тут же бросило в жар. Она опустила глаза, а потом, расхрабрившись, медленно подняла их, и отводить взгляд больше не хотелось. Они вздрогнули одновременно, когда прозвенел звонок, засмеялись и стали быстро есть. А потом Юлька сама взяла его под руку и почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Таких дисциплинированных гостей давно не видела, собрались все ровно в семь, как и приглашали. Юбиляр был почему-то не в костюме, в отличие от остальных приглашенных мужчин, а в пуловере и брюках. Небольшого роста, с бородой, накаченный, бицепсы видны через одежду, вечно с улыбочкой и очень энергичный. Один стол был «детский», там сидели дети от прежних браков и несколько припозднившихся пар. Наше семейство сидело за другим, «взрослым» столом вместе с юбиляром и его женой. Началось несколько спонтанно, и сразу заиграла музыка. В перерывах, как водится, говорили красивые тосты и желали юбиляру и его близким всего хорошего. Вдруг поднялся один мужчина, подошел к эстраде и сказал, что именинник награждается орденом Андрея Первозванного. Он протянул юбиляру черную бархатную коробочку. Все зааплодировали. А потом стали разглядывать орден. Люся с мамулей сидели напротив. Я видела, как они посерьезнели. Наконец, Люся оторвала взгляд от коробочки, встала и с чувством произнесла, обращаясь к юбиляру: «Как жаль, что твои родители не дожили до этого дня. Они гордились бы тобой». – И по щеке скатилась одинокая слеза. Мамуля тихо всхлипнула, промокнула покрасневший нос и передала коробочку Нинке. Та склонила голову и сказала сидевшей рядом Лине: «Представляешь, здесь одни бриллианты»

– Да ты что? – Вскинулась Лина и стала внимательно изучать орден, как будто подсчитывая бриллианты. Наконец, очередь дошла до меня. Орден весь сверкал и переливался на черном бархате. Саша взял посмотреть, повертел в руках и передал Филиной жене Лене со словами

– Очень красиво, – а, обернувшись ко мне, добавил, – замечательная имитация.

– В каком смысле?

– Ну, ты же не думаешь, что это настоящий?

– Как раз так я думаю.

– Нет, ты не права. Он же на заколке, и потом, так ордена не вручают.

Я промолчала, все еще сомневаясь, но, взглянув на Люсю с мамулей, расхохоталась. Пусть остаются в неведении. Люся уже активно разговорила своего соседа, Филиного товарища по десантному училищу. Она все что-то выспрашивала у него, а он очень неспешно отвечал. Я прислушалась

– А ведь Филька, наверное, был в училище единственным евреем?

– Ну почему? – Сосед сделал длинную паузу, мне тоже стало интересно, сколько же евреев было в десантном училище? И, наконец, прозвучал ответ

– У нас еще один был.

Это было так смешно, что мы просто покатились со смеху. А потом мы танцевали, именинник был активен, заставил всех женщин встать вокруг него и по очереди танцевал с каждой, а потом просто лег на пол, подложив под голову руки. Все-таки он хохмач. Пока я там отплясывала, к Саше подсела какая-то девица и усердно строила ему глазки. Я нахмурилась и хотела это пресечь, но, заиграла моя любимая мелодия, и я пригласила первого попавшегося мужчину на танец. После моей любимой мелодии заиграли самую любимую, и, естественно я не вернулась на место, а продолжала танцевать. Когда закончилась музыка, случайно посмотрела в Сашину сторону. Он был один и очень хмуро поглядывал на меня. Так, пора вернуться.

– Шурик, ты почему не танцуешь?

– Вот это мне нравится. Сама ускакала, неизвестно с кем, и еще спрашивает.

– Но ты был занят разговором с какой-то девушкой. Я просто не стала вам мешать.

– И кто он?

– Кто?

– С кем ты танцевала?

– Понятия не имею

– Твоя неразборчивость меня просто поражает