Татьяна Русуберг - Мир в хорошие руки

Ознакомительный фрагмент

– Нет, – отрезал я. – Оно и в моем мире странное. Я ж говорю тебе, я неудачник, причем с самого рождения! Когда мать беременная ходила, все врачи ее убеждали, что будет девочка. Они с отцом накупили все розовенькое, с рюшечками и кружавчиками. Мама имя придумала красивое, необычное – Лиана. А родился я! Да еще и мать чуть на тот свет не отправил – роды были тяжелые. Не знаю, от этого или еще от чего, но затрудняться и новое имя подыскивать родители не стали. Просто сократили Лиану до Лиана. Я до сих пор помню, как учительница в школе восхищалась, какое красивое имя у новой ученицы – Левцова Лиана, только вот написала его девочка в неправильном падеже: тетрадь кого? – Левцовой Лианы. А потом она попросила новенькую встать… – я замолчал, глядя на ночных мотыльков, толпящихся у ближайшего фонаря. Бабочки, привлеченные светом, тыкались в стекло, но не обжигались, а оранжевый огонек внутри подавался насекомым навстречу, словно хотел выйти из своего узилища и принять участие в беззаботной суете.

– Ах!

Восклицание Машуры заставило меня вздрогнуть и вернуться в настоящее. Девушка смотрела на меня круглыми глазами, прижав ладошку к открытому рту.

– Лиан, разве ты не видишь! Это не случайно!

– Что не случайно? – подозрительно буркнул я.

– Все! Дарро, бычок, каннам, ты, я!

– Волчок, – поправил я, совершенно сбитый с толку.

– Ты понял? – просияла Машура и так заерзала в «корзине», что я судорожно уцепился за перила.

– Нет.

– Это же очевидно!

Очевидно мне пока было только одно – либо я туп, либо… непроходимо туп. Моя собеседница возвела очи к небу и снизошла, наконец, до объяснений:

– Смотри. Моя душа заблудилась и оказалась в женском теле. Твоя тоже заблудилась и оказалась в мужском. Мы встретились, несмотря на то, что живем в разных мирах. Теперь подумай: что, если твоя душа, на самом деле, моя, а моя – твоя. То есть если мы разыщем сильного мага, который смог бы поменять нас душами… Я имею в виду, поменять души телами…

Все! Это стало последней каплей! Не хватало еще, чтоб и в этом мире надо мной издевались! Что будет следующим? Вопрос, а не примерял ли я часом Катюхины платья?! Я вскочил на ноги, невзирая на угрожающий крен «корзины», и молча полез вверх по лесенке.

– Лиан, ты куда? – удивленно донеслось снизу.

– Не знаю, – зло буркнул я. – Наверное, в депот!

Внизу тяжело задышали и ухватили меня за ногу.

– Ты что, обиделся? Ну прости, я не хотела…

Теперь тяжело задышал я.

– Знаешь, Маш, я долго думал, прямо вот как ты, что проблема во мне – в моем имени, теле или душе. А потом в один прекрасный день понял: я – это просто я. Это у окружающих людей проблема. У всего треклятого мира. И если наплевать на все и на всех с большой колокольни, то можно вполне сносно жить. И даже смотреть в окно без желания выйти из него – прямо через стекло – в конце каждого гребаного дня…

Я остановился, чтобы перевести дух. Слова душили меня, стягивая горло колючим шерстяным шарфом, и я уже жалел, что наговорил лишнего. Пальцы Машуры отпустили лодыжку, и я неловко полез вверх. В холле нижнего этажа, который по-прежнему был тихим и пустынным, я задумался. И что теперь? Домой вернуться не могу. Тут оставаться тоже нет мочи. Долетался ты, Легкий.

Внезапно маленькая ладошка легла мне на плечо:

– Прости меня, Лиан. Пожалуйста. – Девушка скользнула из-за спины и встала передо мной, умоляюще заглядывая в глаза. – Я такая эгоистка! Думаю только о себе, а тебе каково… Саттард оказался таким негостеприимным. И не только Динеш в этом виноват. Ты, наверное, хочешь вернуться, да?

– Я не могу, – устало признался я. – Для этого нужен вихрь, который создает волчок. Но я не знаю, как покрутить его в обратную сторону. По-моему, это просто невозможно…

Девушка на мгновение задумалась, и вдруг лицо ее озарилось:

– Ты простишь меня, если я помогу тебе вернуться домой? Представляю себе рожу Динеша, когда он узнает, что… – Машура осеклась, взгляд снова стал виноватым. – К Дрокке Динеша! Я неплохо разбираюсь в механике. Если ты дашь мне осмотреть… – она чуть замялась, припоминая правильное слово, – волчок, то, возможно, я найду способ…

Я пожал плечами:

– Да пожалуйста. Только вот разбирать его на запчасти я тебе не дам!

Девушка вспыхнула улыбкой, огляделась по сторонам и поманила меня пальцем. Я вздохнул и похромал за ней, особенно ни на что не надеясь. Машура скользнула в дверь, совершенно неотличимую от прочих.

– Депот, – торжественно объявила она, будто мы только что вступили в храм местного бога.

Я встрепенулся, примеряясь к помещению, где мне, возможно, предстояло провести следующий день… или месяц, или год… Полукруглая комната была похожа на все остальные в «осином гнезде», за исключением отсутствия окна и присутствия огромной кучи хлама, царственно высящейся в центре. Машура подошла поближе к горящей на стене лампе и протянула ко мне руку. Чуть поколебавшись, я вытащил из кармана волчок и опустил в ее ожидающую ладонь. Повертев игрушку в пальцах, летчица-угонщица присела на корточки и похлопала по полу рядом с собой:

– Покажи, как он работает.

Нехотя я уселся, скрестив ноги, в сени кучи и запустил волчок. Непроизвольно задержал дыхание. Подарок дамы в шляпе набрал скорость, довольно загудел, цветные полоски слились в размытую радугу… Мгновения текли, но ничего не случалось. Я раздраженно ткнул волчок в бок, он глухо брякнул, упал и подкатился к ногам Машуры.

– Я же говорю! Мне сказали, что надо покрутить его в обратную сторону, но это невозможно!

Девушка только хмыкнула:

– Интересно, а чем ты раньше думал? – в глазах ее блеснули оранжевые искры. – Или ты не собирался возвращаться?

Я предпочел не отвечать. Нелегко признаваться в собственной глупости. Машура посмотрела на меня каким-то странным, долгим взглядом и вдруг хихикнула:

– Значит, ты простишь меня, если я отправлю тебя обратно?

Мне было абсолютно непонятно, что ее так веселило, но я все-таки хмуро кивнул.

– И обида между нами будет забыта?

Я снова кивнул. Девушка улыбнулась еще шире, смачно сплюнула на пол и растерла плевок подошвой сапога. В ответ на озадаченный взгляд, она ткнула пальцем в мою сторону:

– Плюнуть и растереть.

– Чего?

– Ты забыл плюнуть и растереть.

Поняв, что дальше мы не продвинемся, я нехотя повторил ее действия, к вящему удовольствию Машуры. Девушка тут же вскочила на ноги и принялась рыться в куче, то и дело отшвыривая бесполезные предметы в сторону. Я встал к стеночке, наблюдая, как мимо меня пролетают вещицы вроде гаечного ключа, бумажного абажура, дырявого чайника и обломков скейтборда.

– Во! – неожиданно провозгласила Машура и нырнула так глубоко вглубь кучи, что мгновение я созерцал только ее туго обтянутый кожаными штанами зад. Очень даже ничего был зад, аккуратный, как перевернутое сердечко. Но тут его обладательница с торжествующим «ага!» вынырнула на брег депота, сжимая в руках… самое обыкновенное зеркало. Не знаю, что я ожидал увидеть – волшебную палочку или лазерный излучатель, но столь заурядный предмет, да еще изрядно обколотый по краям, не вызвал у меня желания разделить Машурин энтузиазм. Не обращая внимания на мою унылую физиономию, девушка примостила зеркальце у стены депота и теперь совершала манипуляции с волчком, очевидно, пытаясь устроить игрушку на полу так, чтобы она отражалась в осколке. Из любопытства я присел рядом с изобретательницей. В зеркале поместились Машурины острые коленки, мои босые ноги в волдырях после путешествия через Дарро, полосатый бок волчка и обломок деревянного ящика, гласивший «дR». Это «дR» заставило меня задуматься, напомнило о чем-то…

– Дурак! – возопил я вслух, так что Машура вздрогнула и чуть не уронила зеркало. – Как же я раньше до этого не допер!

Девушка усмехнулась:

– Ага, самокритика всегда полезна. Значит, дошло наконец?

Я энергично закивал:

– В зеркальном отражении правое и левое меняются местами! Если я буду смотреть не на волчок, а на его изображение в зеркале…

– То все должно получиться, – заключила за меня Машура.

5

Ветер Времени надул меня и на этот раз.

Я догадывался, что в родном мире появлюсь, скорее всего, поблизости от зеркала, и потому всеми силами постарался настроиться на ванную дома. Над раковиной там висел туалетный шкафчик, дверь в случае чего можно было быстро запереть изнутри, а в бельевой корзине всегда валялись грязные тряпки. Это очень полезно, когда внезапно вываливаешься прямо из воздуха в чем мама родила.

Учитывая прежний опыт, я постарался не отвлекаться на пение ветра и прочие интересные спецэффекты и заранее сгруппировался. Поэтому, грохнувшись на кафельный пол, ушибся гораздо меньше, чем в Дарро. В первый момент, пока перед глазами еще вертелась цветная карусель перелета, я дико обрадовался. Кафель! Значит, все-таки я оказался в ванной! Потом зрение прояснилось, и я увидел, что плитки под носом не белые, а отвратного ржавого цвета, потрескавшиеся, грязные, заплеванные и чем-то тревожно знакомые. Я привстал на четвереньки, взгляд скользнул выше…