Помоги мне умереть - Наталия Лирон

него, пока сумерки не начинают густеть, потом целую в лоб, в холодные веки и щёки. Отодвигаюсь и укрываю простынёй.

Заходит Марта, приносит таблетку и спрашивает, можно ли забрать тело в морг. Можно.

– Если хотите, я сама вещи для вас соберу, – говорит она тихо, обводя взглядом палату.

Да, точно, его стакан с трубочкой, рисунки, одна тапка, костыли, ложки, чашки, моё бесполезное вязанье и всякая дребедень.

– Да, пожалуйста. – Я искренне благодарна.

– Завтра утром заберёте на посту, хорошо?

– Хорошо. Спасибо вам.

Выхожу из хосписа, вечер ложится мне на плечи ажурным туманом и бисером мелкого дождя. Всё ещё тепло.

Беру мобильный и первому звоню Даниле, потом Галине Ильиничне, потом остальным – всем, кому обещала.

Вечер течёт неспешными минутами дальше.

Я иду по городу.

Я иду домой.

Я – убийца.

От мысли, что в сумке лежит флакон пропофола и шприц, становится легко. Потом. После прощаний и похорон, когда Данька умотает в Минск к Веронике, а Мишка… сердце болезненно сжимается, он так похож на маленького Егорку, просто одно лицо. Но… ничего, ничего-ничего, Галина Ильинична не старая ещё, вырастит, она со странностями, конечно, но внука обожает.

Прислоняюсь к нагретой стене случайного дома и поднимаю глаза в небо. Фонари и паутина проводов. А дальше серые тучи, а ещё дальше – звёзды.

Егорка… родной. Мы скоро увидимся, сынок.

Говорят, что на девятый день душа покидает этот мир. Я не очень-то религиозный человек, но всё-таки заказала поминовение. Так, на всякий случай.

Скоро мы будем вместе.

Решаю пройтись напоследок, вдохнуть влажный воздух любимого города. Домой я не вернусь.

Сентябрьский вечер растёкся по асфальту темнотой и прохладой, я поплотнее запахнула плащ и укуталась в шарф.

Вот и Охтинский мост! Самый красивый для меня. Здесь есть хорошее место, чтобы умереть – нужно только спуститься к набережной, где есть ступени к воде. Оттуда виден и мост, и Смольный. Поправила сумку на плече – всё с собой, я ни разу не колола себе в вену, но, ничего, справлюсь как-нибудь.

На сердце было легко.

Сразу после похорон на город навалилась осень. С дождями и пронзительными ветрами, будто Егор забрал с собой всё тепло этого мира, оставив нам холода и мокрядь.

Даня долетел до Беларуси, Миша остался в Новгороде у любящей бабушки. Всё хорошо.

На мосту засветка – фонари, но я знаю, что над ними тёмно-синее глубокое небо.

– Вот чёрт! – сказал кто-то сзади.

Я обернулась:

– Что?

– У вас всё хорошо? – Полноватый мужчина в шлеме катил за руль велосипед.

– Что? – Я не поняла, о чём он.

– Я вам сигналю, сигналю…

«Дурак какой-то».

Я отошла в сторону:

– Пожалуйста, проходите.

Он посмотрел на меня пристально, потом ещё…

– Марина?!

– Э-э-э-э… – я попыталась вглядеться и вспомнить, кто же это, но не могу, – извините, я тороплюсь.

– Я тоже, – весело ответил он, – знаете, я так рад вас видеть! Думал, что мы и не встретимся больше никогда, пробовал найти ваш номер, телефон-то старый потерял, а восстановить не получилось. Как вы? Как поживаете?

– Гм… – Я попыталась пойти быстрее, но он тоже прибавил шаг.

– Кирилл, – он протянул руку в велосипедной перчатке, – ой, извините, можете подержать на минутку? – Всучил мне руль, снял перчатку. – А то так неприлично.

Я ответно пожала.

– А я часто задумывался, как вы живёте, – он продолжил болтать, глядя на меня радостными глазами, – столько всего произошло, знаете.

– Кирилл… – в голове невольно закрутились какие-то образы, – Кирилл…

– Марина, – он светло улыбнулся, – Кирилл Сероватый.

Я тут же вспомнила:

– Инструктор по вождению!

– Точно! – очень обрадовался он.

– Фамилия у вас…

– Ой, и не говорите, – доверительно сообщил он, – сам всё время хохочу и специально не меняю, чтобы веселить людей. – Эту фразу он мне уже говорил, и я её вспомнила. – А вашу я помню – Клеверова, верно?

– Вы правда так хорошо меня помните? – Я искренне попыталась восстановить наше общение, но всё было как-то далеко и смутно.

– Прекрасно помню. – На его щеках заиграли ямочки. – Марина, а вы действительно очень торопитесь?

– Гм… в общем, да. – Я потрогала сумку с пропофолом.

– Эх, жаль. Как же жаль! – искренне огорчился он. – А может быть, всё-таки, впрочем… Вы же замужем, да?

– Уже нет. – Перед мысленным взором всплыли кадры нашего вождения. И то, как мы нашли тогда во дворах Димину машину, как Кирилл предлагал помощь, и его обручальное кольцо «от назойливых учениц».

Он поднял глаза к небу:

– Спасибо!

Откуда свалился на мою голову этот странный мужик со смешной фамилией Сероватый и светлой улыбкой до ушей? Что ему от меня нужно?

– Марина, пожалуйста, не сочтите за наглость, но, может быть, мы выпьем кофе? – Мы подошли к окончанию моста, где я собиралась свернуть направо на набережную. – Тут, где-нибудь недалеко. Пожалуйста. Я буду вам несказанно благодарен. Просто один крошечный кофе?

– Но… – я снова потрогала сумку, – я правда спешу.

– Я тоже, – он посмотрел на часы, – одну чашечку, это всего минут пять-десять, не больше.

Я усмехнулась – парень явно не желал отступать.

Это странно. Я смотрела на него во все глаза – вихрь улыбок, смеха, настойчивости, смущения. Какой-то южный горячий ветер в тяжёлом похоронном сентябре.

Я тоже глянула в небо, потом на близкую набережную и снова в небо – тучи сжались плотнее, и небеса отступили:

– Ладно, бог с вами, пойдёмте. Только куда вы денете велосипед?

– Придётся на свой страх и риск оставить у дверей кафе. – Улыбка не сходила с его лица.

– Не боитесь, что уведут? – Я не заметила, как втянулась в разговор.

– Оно того стоит, – весело ответил он, – тем более дождь начинается.

И действительно, на плечи упали холодные капли, и мы прибавили шаг.

Эпилог

– Марин! Марина? – Я остановился посередине комнаты.

– Что? – сердитая жена выглянула из ванной.

– Тут две рубашки, – указываю на белую и почти белую, – так какую надевать-то?

– Пап, можно я не буду кашу? – Мишка с утра ничего не ел – волнуется.

И я волнуюсь. И Данила волнуется. Только вот наша мама с Алёнкой спокойны. Девчонки – кремень!

– Кремовую, – Марина ткнула пальцем на почти белую, – и бордовый галстук. Я скоро.

– Принято.

Она захлопнула дверь, и я подошёл к сыну, сидящему возле сестры, они вместе собирали конструктор, предназначающийся больше Алёне, но Мишка явно получал от процесса удовольствие.

– Ну что, брат, давай-ка одеваться, как велела мама. Кремовая, значит, рубашка и бордовый галстук, будешь у нас самым модным первоклассником! Скажи? – Я посмотрел на дочь.

– Да! – Она утвердительно кивнула.

Выглянул в