Америго - Арт Мифо

ползал вдоль порога, сметая осколки неизвестной посудины. Собрав их в кучку, он погнал их в уголок за плиту и наконец освободил дорогу. Уильям поспешил к столу. Хозяин ткнул щеткой осколки, словно в назидание, затем поднялся на ноги и вылупил блеклые глаза на гостя.

– Герр Бергер… – начал тот, но Патрик помотал головой.

– Я – мистер Бергер, – сказал он с какой-то умилительной гордостью.

– Хорошо, мистер Бергер, – кивнул Уильям.

Услыхав это, хозяин выронил щетку и подошел к окну, которое выходило на залитый солнцем маленький двор.

– Хорошо? Да, там хорошо! – ответил он и взялся за оконную ручку. Створка, разумеется, не поддалась. Патрик состроил обиженную физиономию и повторил попытку.

– Зачем вы это делаете? – не выдержал гость. – Эти окна не открываются. Вы прекрасно знаете…

Патрик замер, обернулся и обратил взгляд к порогу, где только что стоял Уильям. Там остались еще кое-какие мелкие осколки.

– Я знаю, – подтвердил он. – Знаю, что я зол!

И кинулся в угол.

– Мистер Бергер, я хотел бы поговорить…

– Я зол, зол, зол! – тараторил Патрик. – Я не поставил чайник! Как же я зол!

Он опять бросил щетку и отошел к серванту.

– На кого вы так злитесь?

– На себя, а то на кого же еще, – быстро ответил Патрик. – Мне ведь нужна турка! Кофе, кофе, сахар… где сахар? Тебе покупали в Праздник Америго сахарную вату?

Уильям был настолько поражен, что даже обрадовался.

– Теперь не вспомнить, – сказал он, – но…

– Оставь! – рявкнул Патрик. – Уж эти истории… какое мне до них дело! Я не люблю кофе с сахаром!

– А я думал, вы хотите… сделать такое угощение, – пробормотал Уильям.

– Для тебя? – изумился хозяин. – Ты? Вы? – Он зачем-то наклонился к гостю. – Как у вас праздно расстегнут ворот!

Уильям смутился и тронул рукой одну из верхних пуговиц голубой рубашки, но увидел, что мистеру Бергеру уже не до того. Хозяин в панике метался по комнате, не зная, куда деться и что предпринять. Он поднял было упавший чайник, но затем вспомнил что-то другое, выпустил его, – чайник покатился к шкафу, – со стыдливым выражением лица бросился к постели, измял ее еще сильнее, а чайник уже брякнул об открытую дверцу, и тогда Патрик ринулся к нему, задел боком сервант, пожелал тому вечно гнить на дне Океана, но тут же его взгляд упал на настенные часы (показывающие кроме времени день недели), и он восхитился тем, что сегодня воскресенье и ему не надо выходить на службу после обеда. Наблюдая за всем этим, Уильям осознал, что своим появлением необратимо нарушил какой-то без того никудышный механизм, существовавший в этом апартаменте, и медлить – все-таки бессмысленно, и даже вредно для них обоих.

– Мистер Бергер, я пришел, чтобы поговорить с вами о Корабле!

Мистер Бергер с неохотой отвлекся от своих многочисленных затей и присел за стол напротив гостя.

– Корабль? – проворчал он. – Я веду его к Цели своим трудом. Что еще хочет услышать почтенный Господин?

Уильям напрягся, обдумывая будущую реплику, и случайно опустил глаза на зеленую скатерть. Патрик тем временем заметил что-то и приготовился вскочить из-за стола. Уильяму пришлось схватить его за руку. «Как же удержать его? – раздраженно думал он. – Может, я опять начал не с того места?»

– Насколько мне известно, вам удалось проникнуть в Парк Америго? – произнес он вслух.

Патрик встрепенулся. Глаза его вдруг осветились и стали совершенно ясными, как небо над Кораблем в этот полдень; он улыбнулся, вежливо освободил руку и принял спокойную позу.

– Извините меня, – негромко сказал он. – Не могли бы вы продолжать?

Это снова обрадовало Уильяма; он сам сразу приосанился и, стараясь не обращать внимания на окружающий их беспорядок, заговорил:

– Я прочел об этом в прессе, но не подумайте, что я осуждаю вас.

– Извините меня, – повторил хозяин. – Это прекращается только в Парке. Я…

Он умолк.

– Что вы?

– Что я? – воскликнул Патрик. – Я – праздномыслящий проказник! – Он стукнул кулаком по столу. – Нарушаю благие предписания! Мне предписано стремиться к Цели! И жить на острове! Острове Америго! Как в истории об островном…

– Давайте лучше говорить о Парке, – резонно предложил Уильям.

– Конечно, – с облегчением кивнул мистер Бергер. – Я забываюсь. Парк…

– Как вы смогли зайти в Парк?

– Я похитил ключи, чтобы зайти в Парк, – принялся обстоятельно объяснять Патрик. – В Школе… – он вздрогнул, – чтобы зайти в Парк. Я видел, где учитель берет ключи. Но меня нашли… – он судорожно вдохнул, – когда я был в Парке. – Он быстро-быстро заморгал, возрождая свет в глазах, словно в динамическом фонаре.

– Довольно, – прервал его Уильям. – Что вы решили делать после этого?

– Это должно быть связано с Парком? – испуганно спросил Патрик.

– Вовсе нет, но…

– Говорите о Парке, прошу вас!

– Но я хотел спросить и о…

– Говорите о Парке, – твердо сказал хозяин.

– Ну что ж, – согласился Уильям. – Почему вам так нравится Парк? Вы встретили там что-то особенное? Что побудило вас вернуться туда?

Ясный блеск в глазах превратился в слезы.

– Ах, Парк! Там так хорошо и тихо… – с трудом вымолвил он. – А здесь нельзя найти к нему дорогу! Я не забывался… там я не забывался.

– Кажется, я вас уже понимаю, – грустно сказал Уильям. – Вы, значит, не вели себя там так?

– Как? – завопил Патрик. – Говорите о Парке!

Уильям вновь прижал его руку.

– Мистер Бергер! Мы не можем все время говорить о Парке, – сказал он. – Я сочувствую вам и сожалею обо всех ваших неприятностях, но я пришел затем, чтобы узнать что-то о самом Корабле! Мистер Бергер, – теперь он был вынужден налечь на эту руку с еще большей силой, – вы знаете, как опустить Корабль на землю?

Матовые глаза закипели. Патрик непроизвольно взмахнул другой рукой и попал гостю в лицо. Уильям не был к этому готов и свалился со стула прямо на диванчик, и в спину ему вгрызлись статуэтки, рамки от картин, расколотые стеклянные шкатулочки, сломанные часы… В свой черед он издал громкий вопль; Патрик подскочил к нему, вцепился в его голубой пиджак и поставил на ноги, – но не выпустил, продолжая держать за лацканы.

– Говори о Парке или убирайся, – свирепо сказал он. – Ты не понимаешь.

– Что я должен понять? – выдавил Уильям, тщетно пытаясь высвободиться. Хозяин ударил его кулаком уже намеренно, и этого оказалось достаточно для того, чтобы он опять растерялся. Он поглядел на свой окровавленный кулак, пришел в недоумение и все-таки бросил гостя. Уильям сел на пол. Патрик отступил к мойке. Пока он стоял, глупо всматриваясь в пущенную струю грязноватой воды, Уильям схватил голубую шляпу, отполз к порогу, где до сих пор лежали