Два брата - Константин Михайлович Станюкович

любопытной, как и должно быть женщине. Кто жаждал вашей крови?

— Лаврентьев.

— О, это интересно. Этот медведь?

— И вдобавок Отелло!

— Из-за этой барышни? Как ее звать, я все забываю?

— Леночка.

— Да, Леночка! Так из-за Леночки? Он считает вас похитителем своего счастья. И что ж, вправе был?

— Он слышал разные сплетни, приехал и прямо ко мне.

— Требовать объяснений?

— Я их не дал.

— Понимаю. Как можно дать человеку, для которого эта Леночка, говорят, дороже жизни? — иронически подсказала Нина Сергеевна. — Ведь он ее очень любит?

— Любит, но…

— Но она его не любит, как обыкновенно бывает, и он искал виновника? Но как же дело уладилось?

— Он думал, что я…

— Увлекли, пошутили и… Тоже старая история!

— То-то и ошиблись. Он думал так же, как и вы, но когда узнал, то пришел и извинился.

— Узнал, что не вы соперник?

— Напротив, узнал, что я женюсь.

— Вы? Вы женитесь? Вы сегодня как будто нарочно хотите изумлять меня?

— Разве так удивительно, что я женюсь? Скоро наша свадьба.

— И, пожалуй, так же расстроится, как и ваша дуэль, и мне снова придется порадоваться за вас.

Николай даже рассердился. Она говорила об его женитьбе с каким-то недоверием.

— Да вы не сердитесь, Николай Иванович. Ей-богу, меня эта новость огорчила не менее, чем новость о дуэли. Еще вопрос, что лучше?

— Вы, Нина Сергеевна, против браков вообще или против моего в частности?

— Против вашего. Нельзя жениться ни слишком рано, ни слишком поздно. Одинаково скверно, а вам и подавно. Вы еще не перегорели.

— Вы преувеличиваете опасность. Во-первых, никто нас не остановит, если…

— Если вы друг друга достаточно измучаете?

— А во-вторых, я люблю свою невесту.

— Любите? Вам кажется, что вы любите!

Нина Сергеевна говорила с участием, точно мать с сыном. Этот тон раздражал Николая.

— Вы не верите?

Она тихо покачала головой.

— «То кровь кипит, то сил избыток…»[72] Еще сколько раз вам будет казаться!

Николай стал говорить о Леночке, о том, как он Леночку любит. Он рассказывал, какая Леночка замечательная девушка, сколько в ней ума, энергии, оригинальности, самоотвержения, и, увлекаясь искренним образом, не жалел красок для ее возвеличения. Ему как будто хотелось уверить и себя и Нину Сергеевну, как он любит Леночку, и, когда он говорил о Леночке, слова его звучали такой страстью, такой нежностью! Нина Сергеевна жадно слушала. Казалось, эти горячие слова любви подействовали и на нее. Она как-то притихла, не спуская глаз с возбужденного лица Николая.

— Теперь вы убедились? — воскликнул Николай, оканчивая свою горячую исповедь.

— Нет!.. И знаете ли что? Я готова пари держать, что вашу свадьбу легко расстроить.

— Уж не вы ли? — насмешливо спросил он, весь вспыхивая.

Она подняла на него серьезное лицо, только глаза ее странно улыбались.

— Да хоть бы и я!

— Попробуйте!

— Вы уж забыли деревню?..

— Что прошло, то не повторится! — резко сказал Николай.

Нина Сергеевна усмехнулась.

— Будьте спокойны, я пошутила. Я с вами больше не сделаю опыта! — тихо проронила Нина. — Довольно и прежних.

— А их было много?

— Бывало.

— И все удавались?

— Иногда! — задумчиво протянула Нина.

Николай вспомнил слова отца об одном молодом человеке, который застрелился из-за этой женщины, и ему хотелось спросить об этом опыте, но, взглянув на Нину, он не решился. Грустным выражением светились теперь эти насмешливые глаза.

— Странная вы, Нина Сергеевна! — прошептал Николай.

— Странная? Говорят! И не то еще говорят!.. Пусть говорят! — прибавила она равнодушно. — Не все ли равно?.. Так вы женитесь, Николай Иванович? Что ж, с богом! Не вы первый, не вы последний…

— Уж докончите: делаете эту глупость?

— Пожалуй, что и так!

— А я все-таки попробую!

Она тихо усмехнулась.

— Да вы не сердитесь! Пожалуйста, не сердитесь и не примите моих слов за кокетство! — прибавила она, дотрогиваясь рукой до его руки. — Этого бы еще недоставало! Я в самом деле за вас боюсь. Вы, сколько я вас знаю, впечатлительны, легко увлекаетесь и к тому же… Говорить ли?

— Говорите.

— Самолюбивы, очень самолюбивы. Вас гложет червь. Вы ждете от жизни чего-то особенного. Вам хочется славы, вам хочется известности. Не так ли?

— Положим, и так.

— Вот в том и беда! Вам показалось, что вы любите, и вы, недолго думая, руку и сердце.

— Что же дальше?

— А дальше вот что. Если бы будущая ваша жена была похожа… ну, положим, на меня, такая же скучающая натура, тогда ничего, не беда. Мы бы скоро надоели друг другу и разошлись в разные стороны; но ваша невеста, сколько я знаю, не такая. Она лучше нас с вами! Она любит, верно, вас так, как мы с вами не умеем, так, как, говорят, можно и должно любить.

— Говорят, — подчеркнул Николай.

— Да, говорят! Ну, и что ж тогда? Вы сделаете одним несчастным человеком больше. Вот и все!

— Какая мрачная картина! Разве можно знать, что случится? Я люблю, а что будет вперед… будь что будет!

— Будь что будет. Вот Лаврентьев ваш так бы не сказал. Он любит, а кто любит, тот так не говорит!..

— А как же?

— Иначе…

— Вы слышали, как?

— Полно шутить! А впрочем, не верьте мне… право… Я сегодня мрачно настроена и, быть может, слова мои слишком жестки… Согрейте их в вашем любящем сердце, и дай бог вам славы, хорошеньких детей и согласия!.. — сказала она как-то задушевно.

— Вы нынче в особенном настроении.

— Так, стих такой напал, желать всем счастья! — улыбнулась она.

— А самой не давать ни другим, ни себе?

— Кому как… Однако давайте лучше чай пить…

Она позвонила и приказала подать чай.

— А история скучающей женщины? Вы ее расскажете?

— Не боитесь хандры? А впрочем, похандрите… Это не мешает! Я расскажу вам эту историю… Пожалуй, можете сообщить какому-нибудь беллетристу… Сюжет пикантный… Но только пусть он не делает из героини какой-нибудь демонической натуры. Выйдет глупо, это вы и сами увидите. Это вместо предисловия, а вам и в виде предостережения!

— Уж я сам выведу заключение, не беспокойтесь…

— И откровенно произнесете свой приговор?

— Еще бы!..

— Ну, начинаю… Детство оставим в стороне… И неинтересно и долго. Замечу только, что моя героиня выросла в роскоши. Институт тоже в сторону. Начнем с того времени, когда нашей героине минуло восемнадцать лет, она выезжала и влюбилась в одного молодого человека. Он был юный, увлекающийся, порывистый. Он был недурен, богат надеждами и беден. Она тоже была бедна… Состояние после отца расстроилось. Они дали друг другу слово в вечной любви, а через несколько месяцев она уже венчалась с одним богатым чиновным