TRANSHUMANISM INC. (Трансгуманизм Inc.) - Виктор Олегович Пелевин

влияний на психику – служба безопасности предупреждала об этом постоянно.

Пол перешел в ступени, и кукуратор начал долгий подъем вверх. Наконец, усталый и взмокший, он добрался до второй железной двери, такой же как первая – только вместо розы на ней был контур факела, покрытый пятнами копоти.

Кукуратор постучал по двери факелом.

Ничего не произошло. Кукуратор огляделся, увидел на стене железное кольцо и вставил факел в него. Дверь открылась.

За ней оказалась маленькая комната с зеркалом. В ней было светло – дневной свет падал из окна в потолке. Напротив входа была другая дверь, высокая, с резными створками и холодно блестящей серебряной ручкой в виде головы орла. На двери чернело написанное сажей слово:

ЕЛЬЦИНОР

Кукуратор вспомнил шейха Ахмада.

«Запомните: возле слова «Elsinore» еще можно повернуть. Но потом… Не все яблоки познания одинаково полезны…»

Кукуратор поглядел на себя в зеркало и вздрогнул.

Он был одет совсем по-другому, чем в начале путешествия. Вместо серого френча – курточка из засаленной замши с прорезями на рукавах. На голове – шляпа с пером, на ногах – сапоги с пряжками. Обтягивающие штаны, кожаный гульфик. На боку – тяжелая длинная рапира с золотой звездой на гарде…

Перемена, похоже, произошла именно в тот момент, когда он захотел посмотреть на свое отражение. Лица видно не было – на его месте темнело пятно отслоившейся амальгамы.

Еще одно вторжение в личное пространство. Ахмад предупреждал.

Кукуратор вызвал боевой чемоданчик, дал ему раскрыться и глянул в красные глаза смерти. Смерть ждала команды, как верная собака. Кукуратор убрал пульт назад в руку. Техника работала безотказно, можно было не дергаться.

Веселитесь-веселитесь, подумал он, я тоже повеселюсь. Здесь все под вашим контролем, никто не спорит. Вот только вы все равно под моим, и не надо про это забывать. У меня, может быть, выйдет не так красиво и костюмированно. Получится дымно и угловато. Но поучится совершенно точно… Трусом я никогда не был. Во всяком случае, если верить истории партии.

Больше не колеблясь, он положил руку на серебряную голову орла и свернул ее вниз.

Дверь открылась. Кукуратор увидел пустой и длинный зал. Вторая дверь была в его противоположном конце. В углу чернел затянутый паутиной камин. Слева на стене – возле самого пола – золотым блюдцем блестело солнце с закрытыми глазами и заспанным недовольным ликом.

В центре зала стояла монументальная мраморная ванна, затянутая паутиной. Шаркая подошвами по каменным плитам, кукуратор приблизился.

В ванне лежал скелет в покрытых прахом ризах. Судя по длинным рыжеватым волосам, это была женщина. Среди ее костей виднелся свернувшийся калачиком скелетик младенца – и мелкие рыбьи косточки, смешанные с остатками красной чешуи.

К ванне была приделана табличка с текстом, очень похожая на бронзовую пластину из комнаты совещаний, где разъяснялся смысл картины с яблоней и неграми. Издеваются, подумал кукуратор.

Офелия, дочь Полония и возлюбленная Гамлета, упавшая в реку с дерева после убийства отца. По мнению Виктора Гюго, Офелия была беременна. Споры о том, была ли смерть Офелии самоубийством, идут до сих пор – как и поиски ее могилы. По мнению шекспироведа И. Шитмана, она была скормлена золотым рыбкам после того, как ее отказались хоронить в освященной земле.

Кукуратор усмехнулся и пошел вперед.

Дверь в конце зала оказалась совсем ветхой – и упала, как только он надавил на нее рукой. Открылся новый зал, такой же пустой и длинный, с новой дверью в конце. Здесь тоже был камин, черный и холодный, и такое же недовольное солнце на стене – но оно висело уже посередине между полом и потолком. Глаза его по-прежнему были закрыты.

В центре зала на плитах пола лежал другой скелет – в черном бархатном камзоле, с массивной золотой цепью на груди. Череп мертвеца был сжат странным головным убором, похожим на гриб с плоской шляпкой. Седая борода отвалилась от лица, обнажились кривые темные зубы. Высохшие пальцы сжимали край позолоченной портьеры, накрывавшей покойного по пояс.

К полу была привинчена пояснительная табличка. Кукуратор прочел текст:

Полоний, шеф-основатель Секретной Службы и советник короля Клавдия. Отец Офелии и Лаэрта. Убит Гамлетом рапирой через портьеру во время прослушки переговоров с Гертрудой.

Шутим, подумал кукуратор. Смеемся. Ну-ну. Посмотрим, кто станет смеяться в конце. Скорей всего, никто. Все будут кричать от ужаса. Но это будет не наш выбор.

Дверь в следующий зал не открывалась, и кукуратор выбил ее ударом сапога.

Здесь тоже ждал скелет – женщина в красном парчовом платье, склонившаяся над деревянным стульчаком в зафиксированном вечностью рвотном спазме. На полу блестела корона, когда-то свалившаяся с ее головы. В руке покойницы была серебряная чаша.

Кукуратор заставил себя прочесть табличку на стульчаке:

Королева Гертруда, мать Гамлета, погибшая, по ошибке выпив вино, отравленное Полонием по просьбе Клавдия.

В зале был холодный пустой камин – и солнце, поднявшееся уже к самому потолку, умиротворенное и благостное. Кукуратор пошел дальше.

В центре следующего зала стоял королевский саркофаг – это было ясно по мраморным коронам, печальным ангелам и скорбящим нимфам. Покойник по-летнему почивал на его крышке, держа в руках корону как руль. На нем была красная мантия с побитым молью горностаем и сапоги с нелепыми шпорами. Лицо его было сильно изуродовано тлением.

Кукуратор не увидел обычной таблички, обошел в ее поисках саркофаг – и заметил выбитые на торце русские буквы:

Клавдий, король. Убит Гамлетом по просьбе призрака, выдававшего себя за его отца, якобы отравленного Клавдием с помощью настойки Hyoscyamus niger (белена черная). Вероятнее всего, беленой отравился сам Гамлет, а призрак отца был вызванной этим отравлением галлюцинацией.

Солнце в этом зале было уже на потолке – и счастливо улыбалось.

Дверь в следующий зал была зеркальной, и кукуратор увидел наконец свое лицо – молодое, пучеглазое и наглое. Бретер и пьяница с длинными волосами, сложенными на затылке в конский хвост. Странно знакомый персонаж…

Кукуратор понимал, что кто-то пытается быть остроумным за его счет и это шутка – затянувшаяся, но пока терпимая. И все равно страшно было идти по залам со средневековыми скелетами, особенно в наряде, идеально подходящем для одного из них. Можно было увидеть в этом недобрый намек.

Открыв зеркальную дверь, кукуратор вошел в очередной зал.

В его центре ожидаемо лежал труп – в этот раз, кажется, молодого мужчины. На нем была белая рубаха с широкими рукавами и черные обтягивающие штаны с гульфиком – почти такие же, как на самом кукураторе. В истлевшей руке блестела рапира с серебряной гардой.

Лаэрт, защитник Офелии, сын Полония и