Птаха - Кортни Коллинз

к нему. Его тело ощущается как вода – обычное дело, когда он под кайфом.

Т берет тебя за руку и ведет к небольшому костру, который ребята разожгли из нанесенных рекой веток не ради тепла, а отгоняя комаров и москитов. Т подкладывает в огонь листья эвкалипта, и тебя укутывает дым. Теперь все парни сидят вокруг костра. Тупо тебе ухмыляются. Ты вытягиваешь ноги на прохладном песке, Т тоже. Шутки следуют одна за другой, и ты хохочешь, не потому что смешно, а от облегчения, что можно посмеяться вместе. Один парень дает тебе косяк, ты куришь.

Двое ребят встают, стаскивают футболки, поливают их керосином, поджигают и бросают в воду. Ты смотришь, как по реке плывет огонь. После этого все кроме тебя встают, снимают футболки и поджигают их. Кто-то сделал музыку погромче, и ребята начинают танцевать и обниматься. Развлекая друг друга, бьют себя по голой груди, борются на песке. Они собрались на берегу реки, чтобы защитить друг друга от одиночества и подготовить к предстоящим битвам.

Интересно, а у тебя когда-нибудь будут такие друзья?

В парке на той стороне моста раздается полицейская сирена. Кто-то из парней засыпает огонь песком, и компания рассыпается, прежде чем ее разгонят. Ты уходишь с Т. Он обнимает тебя за пояс, ты его за плечи.

Я могу у тебя сегодня переночевать? – спрашиваешь ты.

Я надеялся, сможешь, отвечает он.

Вы целуетесь, и, рассказывая по пути к его дому, как прошел день, ты понимаешь: он единственный в твоей жизни слушает тебя и, выслушав, всегда говорит то, что тебе необходимо слышать.

8

Дарвин, минувшая суббота

Рано утром ты просыпаешься от громкого стука матери Т в стену фургона.

Лин не знает, что сегодня суббота? – стонешь ты.

Но Т уже спрыгнул с кровати и открыл дверь.

Она здесь? – слышишь ты вопрос Лин, и от слова «она» в животе у тебя сжимается.

Мама, семь часов. Т выходит из фургона и закрывает за собой дверь. Но ты все равно слышишь их голоса.

Я тебе уже говорила, не надо с ней спать. Ей всего четырнадцать. Она…

Четырнадцать и девять месяцев, перебивает Т.

Ты отключаешься от разговора, быстро одеваешься и набрасываешь на плечо рюкзак. Ботинки твои на улице под ступеньками. Ты не собираешься униженно ползать под ногами Лин, поэтому выскакиваешь с радостным «Доброе утро!» и босая идешь по траве и бамбуковому саду.

Тебе не хочется домой, торчать там в одиночестве. И ты садишься на автобус и едешь до торгового центра. Находишь открытое кафе и, пока готовится рулет с ветчиной и яйцом, болтаешь с официантом.

Бродишь по торговому центру в поисках скамейки, куда можно сесть. Где бы никто больше не сидел. Чтобы не видно было ни жвачки, ни странных пятен, ни товаров для дома в стиле богемного шика. Находишь такую скамейку, садишься и завтракаешь, наблюдая, как открываются магазины. В поле твоего зрения студия маникюра, куда тебя иногда водит Мия в «день девочек», как она это называет. В студии три женщины. Но табличка за стеклянной дверью еще повернута стороной «Закрыто». Женщины раскатывают небольшие маты, зажигают благовония и склоняются перед статуей Будды, усевшегося в углу между двумя орхидеями.

Потом одна из них, называющая себя Черри, переворачивает табличку. Ты доедаешь рулет и толкаешь дверь. Раздается звон колокольчиков.

Первый клиент на удачу, улыбается Черри. Садись.

Ты влезаешь на высокий кожаный стул.

Массаж? – спрашивает Черри.

Да, пожалуйста.

Черри раскладывает массажный стул и наливает воду в раковину для ног.

Шеллак или обычный?

Обычный, говоришь ты, раскачиваясь на стуле.

Шеллак лучше. Более стойкий.

Ладно.

Черри дает тебе палитру цветов и начинает скрести ступни. Она не комментирует, какие они грязные, как и то, что ты пришла к ней босая.

Ты выбираешь зеленый металлик.

Не слишком горячо? – спрашивает она, поливая тебе ноги водой.

Замечательно.

Черри смотрит на тебя поверх очков.

Ты Птаха?

Да.

Я тебя помню. И твою маму. Мама очень хорошенькая. Прямо модель. А где она?

Уехала на выходные с бойфрендом.

А-а, кивает Черри. А у тебя есть бойфренд?

Что-то вроде. Я не нравлюсь его матери.

Ха! Наверно, ты для него слишком хорошая.

Нет. Она считает, я недостаточно хорошая.

Забудь о ней, говорит Черри, массируя тебе ступни. Матери сумасшедшие, когда дело касается их сыновей.

Оказывается, в студии еще больше статуэток Будды, все они пузатые, с бусами на шее; перед ними лежат свежие цветы.

Ты буддистка? – спрашиваешь ты.

Умненькая девочка, язвительно отвечает Черри.

Веришь в реинкарнацию?

Да.

А кем ты, по-твоему, была в прошлой жизни?

Кошкой. Черри подрезает тебе ногти. Очень привередливой. Не особенно любила людей. Она смеется.

А можно рождаться тем же человеком или существом опять и опять, чтобы все время одно и то же, повторялось снова и снова?

Нет. Черри полирует тебе ногти. Ты же не камень. Скорее река. Подвижная. Течешь, течешь.

Она оборачивается к другим работницам и говорит по-вьетнамски. Те отвечают, и Черри вроде соглашается.

В моей деревне жил мальчик, говорит тебе потом Черри. Он все время приходил в один дом, чужой, но все там знал. Старуха-хозяйка не сомневалась, что это ее сын, умерший шестьдесят лет назад. Таких историй множество. А некоторые просто знают. Как я – что была кошкой.

Закончив красить ногти, Черри дает тебе вьетнамки и чай со льдом. Ты платишь наличными, надеваешь шлепанцы и какое-то время чувствуешь себя лучше, потому что за тобой поухаживали.

Но когда ты опять идешь по продуваемому кондиционерами торговому центру, заполнившемуся компаниями подростков, и видишь на баннерах сияющих девушек с замороженными улыбками, снова наваливается недовольство жизнью, ты ничего не можешь поделать.

Тебе хочется отвлечься, и, наткнувшись на магазин косметики, ты заходишь и смотришь, как невесте делают макияж. Она втянула щеки, а визажистка, кисточкой обведя ее скулы, покрывает их ярко-розовыми румянами.

У тебя остались еще почти все деньги Мии, и ты решаешь тоже раскрасить себе лицо. Ищешь палетку теней для глаз, подходящих к ногтям. Пробуешь несколько цветов, накладывая их на внутреннюю сторону запястья, наконец находишь нужный блестящий оттенок зеленого. Покупаешь тени, ярко-розовые румяна и медленно плетешься домой, поскольку на горячем цементе тоненькие вьетнамки Черри плавятся.

В доме пахнет рыбными палочками, так как вчера, уходя из дома, ты не помыла ни сковородку, ни тарелку. Чтобы не чувствовать себя совсем одной, ты включаешь радио, раздвигаешь все занавески и открываешь все окна, представляя себя девушкой с баннера, девушкой, которой нравится ее жизнь.