В свободном падении - Антон Секисов

class="p1">Что-то разочарованно пропыхтев, Кира всё же успокоилась. Стало прохладно и при этом слишком светло — яркий уличный фонарь, нависший прямо над окном, заливал комнату бронзовым сиянием. Запахнув форточку и зашторив окно, я снова, на этот раз на цыпочках, вернулся на ложе. Достав с пола ветхую подушку, я подмял её под себя и, наконец расслабившись, сомкнул глаза. Именно на этой подушке, я вспомнил, всегда и очень крепко спал дед.

2

Несколько раз в неделю из тёплой утренней постели меня выцарапывал будильник. Будильник подскакивал и орал разными голосами, прогоняя меня на работу. Эти дни, несколько в неделю, я ненавидел и считал бездарно вычеркнутыми из жизни. Куда ты идёшь, зачем насилуешь меня, в силу какой насущной необходимости? — выспрашивал у меня организм, слабосильный и никогда полноценно не отдыхающий. В первые минуты пробуждения я и сам не находил на это ответа: и правда, зачем? Ведь можно и не идти, ведь ничего страшного не случится, не сокрушится надо мной, облегчённо вернувшимся в сон, всеобщий миропорядок. Но потом вспоминал, что да, нужны деньги, и да, приходится обменивать деньги на время, и сон, и на силы, которых нет — таков жестокий капитализм.

А работать я начал уже давно, с третьего курса — на трудовые баррикады меня толкнула пошлая нужда. Денег, выделяемых тогда матерью, хватало только на безвкусный резиновый обед в университетской столовой. Оплачивать различные запретные удовольствия, к которым тянулась моя душа, было нечем, к тому же денег требовала группа: репетиционная база, расходные материалы для инструментов — вечно приходившие в негодность барабанные палочки и струны — увы, не падали с неба.

Сначала я устроился в книжный магазин «Диктатура». Карьера продавца-консультанта, короткая и ослепительная, как вспышка молнии, ограничилась одним лишь рабочим днём. Этот день до сих пор восстаёт передо мной во всех его трагических очертаниях. Небольшой прелюдией к нему стало собеседование у сотрудницы отдела кадров — молодой женщины с выцветшими беззлобными глазами. Она медленно вчитывалась в заполненную мной анкету, сплошь состоявшую из моих лживых и лицемерных фраз, и изредка прерывала чтение своими вопросами. Например, она спросила меня, в чём состоит главная задача продавца-консультанта. «Вероятно, в том, чтобы продавать и консультировать», — осторожно отвечал я. Девушка довольно кивала — мои ответы ей нравились.

Надо сказать, я умело сыграл роль хладнокровного и целеустремлённого карьериста, «пидораса, выкованного из чистой стали», как сказал бы мой земляк Ерофеев, и, вне всяких сомнений, должен был получить эту работу.

Однако это перевоплощение не далось мне легко — чтобы восполнить потерянные за полчаса собеседования нервные клетки, я вынужден был напиться так, что не смог выйти ни на первый, ни даже на второй день испытательного срока. Зато вышел на третий, без опозданий, остаточно похмельный и немного виноватый. Помимо меня на стажировку пришли двое: очень высокий и очень худой парень с не сходящей с лица уродливой ухмылкой и маленькая пухленькая девушка в квадратных очках. Немного погодя к нам явился администратор, парень с крашенными в цыплячий цвет волосами. Он вяло пожал наши руки и назидательным тоном сообщил: «Вчера к нам тоже приходили… э-э-э… стажёры. Ни один из них сегодня не вышел. Видите ли, они не выдержали. Запомните, ребята, если хотите зарабатывать деньги, нужно пахать». Он посмотрел на меня и спросил: «Ты готов пахать?»

Я сказал: «Да».

Нам раздали бейджи с надписью «Диктатура». Ещё ниже было написано «стажёр». Ещё ниже, большими буквами: «Люба». Я перевернул бейдж. На другой стороне было написано: «Вика». После раздачи бейджей администратор начал экскурсию по магазину: показал туалет, склад, стеллажи с книгами и по пути на второй этаж куда-то исчез. Немного растерянные, мы разбрелись по магазину. Посетителей было немного, так что я взял с полки книжку и принялся листать. Через пару минут ко мне подошёл встревоженный охранник.

— Отложил бы ты книгу, парень, — произнёс он негромко.

— С чего бы это? — удивился я.

— Здесь повсюду камеры. Нельзя просто так сидеть и ничего не делать. Ты должен имитировать активную деятельность всё время: подходи к покупателям, раскладывай книги, но ни в коем случае не стой просто так.

— Ладно, спасибо за совет.

Мне показалось, парень с опаской покосился на камеру и ушёл куда-то за стеллажи. «Большой брат» — усмехнулся я, посмотрев прямо в лицо этой выросшей на стене белой опухоли со стеклянным глазом. Я отложил книгу и стал прохаживаться по магазину. Администратор застал меня бессмысленно перекладывающим одну и ту же книгу с места на место. «Ты чем тут занимаешься?»

— Да в общем, ничем, — признался я.

— Пошли за мной.

Я последовал за администратором в душный маленький кабинет, уставленный ящиками с книгами, дисками и журналами. «Сдохнуть можно от этой жары» — услышал я чей-то голос, исходивший снизу, будто из-под земли. — «Ненавижу эту работу. Лучше умереть. Или уволиться».

— Видишь эти ящики? — говорил администратор, не обращая внимания на подземные вопли. — Их нужно перенести вниз, а их содержимое расставить по местам. Это понятно?

Я принялся за работу. Ящики оказались тяжёлыми, но через пару часов я перетаскал их все и расставил книги и журналы по полкам. Тем временем народу в магазине прибавилось, и передвигаться стало намного сложнее. Не успел я отдышаться и покурить, как администратор дал новое задание. Я оказался в отделе канцтоваров, перед стеллажом с ручками и карандашами. Они были разбросаны по разным ячейкам, которых было сто или, может, сто пятьдесят, тысячи разнообразных ручек, разных форм, цветов, они были перемешаны друг с другом в хаотичном порядке, а перед стеллажом лежали ящики с не распакованными ещё ручками. «Твоя задача навести здесь порядок. Сделай так, чтобы в каждой ячейке лежал свой вид ручек, они должны идти по порядку: гелиевые, шариковые, цветные, карандаши, фломастеры, маркеры и так далее. К каждой ячейке приклеиваешь ценник — цену ручки узнаешь по компьютеру. Считываешь штрих-код, пишешь цену на ценнике, приклеиваешь к ячейке. Да, и не забывай при этом помогать покупателям. Ничего сложного, приступай».

Я опустошил все ячейки и с тоской посмотрел на необъятное поле письменных принадлежностей, колосившееся передо мной. Немыслимое количество ручек, которые различались между собой только формой колпачка или надписью на стержне. 150 ячеек, в которые их нужно было рассортировать. Я сгрёб в руку первую осыпающуюся горсть и почти беззвучно, но проникновенно матерясь, принялся за работу. Через несколько минут ко мне подошла румяная круглолицая девушка в длинной юбке до пола. Деликатно подождав, пока я расправлюсь с очередной горстью, она обратилась ко мне: «Не могли бы вы порекомендовать мне что-нибудь