С Семенов - Петли одного и того же узла (Главы из романа)

Но мужаюсь, мужаюсь до конца. Собираюсь писать философские этюды к Бальзаку и Флоберу. Но... оставшиеся последними так тянут заграницу. Зачем? Вот в том-то и дело, что незачем. И так как едущие едут тоже незачем, то им неловко ехать, не прихватив с собой еще авантюриста. Да, это правда: нам весело бросить всякие куры и ощутить себя авантюристом. Случится ли ощутить? Пока же ощущаю приятный ущерб в чувствах, вроде "странника, играющего под сурдинку".

Впрочем, вопрос о загранице, быть может, больше всего решается для меня почти санаторно. Так мой организм зарядился движением, что без него я только переваливаюсь из одной болезни в другую. И потом, потом?.. "почему нам не стать авантюристами? Париж не стоит ли того?" - так все убеждает меня один в прошлом настоящий профессор. Общее между мною и им то, что у нас у обоих нет специальных идей. Так что со своей "новой" теперь точки зрения на мир и людей ты, наверное, одобришь мой вылет. Но во всяком случае уеду не скоро. Жить там гораздо труднее. А друзей все равно и там не поймаю: разлетелись они по всем городам. Есть, например, двое, уехавших в Африку.

Что же касается причин этой сантиментальности, то я в каждом из мрачных героев начала прошлого века, о которых сейчас приходится читать, нахожу себя и в Ренэ Шатобриановском, особенно в его размышлениях над колыбелью дочери. Как тут не бежать куда бы то ни было... Впрочем, выходит так только кокетство, - я же много старше, чем Ренэ, а потому бываю и веселым скептиком...

Итак... Что итак? То ли, что перед окончательным вылетом постараюсь залететь к тебе - "сказать последнее прости всему, чем сердце жило"? Или за чем иным? Или что-нибудь иное совершенно? - не знаю. Ничего не знаю. Но прощай.

Все же твой, несмотря ни на что

Кирилл.