Трактат о лущении фасоли - Веслав Мысливский

месячной зарплаты на месяц жизни не хватает? Их не смущает, что это государственный магазин, а моя совесть чиста. Впрочем, что тут может быть на совести, сами взгляните. Что есть, то есть. Только, к сожалению, чистоту нашей совести они определяют. Совесть тоже национализирована. Богу уже не приходится напоминать нам о совести. Минутку, может, чуть отодвинуть назад, чтобы волосы спереди были видны?

Продавец сдвинул шляпу так, что она встала почти вертикально. И хотя носить ее таким образом вряд ли было возможно, сказал:

— Ну вот. Так-то лучше. Намного лучше. Подойдите поближе к зеркалу. — Он снова немного сдвинул шляпу вперед. — Но все же велика. Велика. Никак не скроешь. — И, отходя от меня, будто с разочарованием: — А вообще, почему вы так спешите надеть шляпу? Вы еще успеете нагуляться в шляпах. Молодой человек, может, вы доживете до того времени, когда появятся шляпы всех размеров, фасонов, цветов. Кто-то должен надеяться, чтобы кто-то дожил. А кому надеяться, как не вам, молодым? Я уже слишком стар, чтобы надеяться, слишком стар для этого нового мира. Так мне сказали в конторе: что это новый мир и что я ничего не понимаю, потому что слишком стар. Я спросил, почему они хотят национализировать мой магазин — пускай выкупят. Я не хочу, но продам. Тогда один из них сказал, что я ничего не понимаю. Революция, гражданин. Я спросил его, что это такое? Революция есть революция, она заключается в том, что нужно в нее верить. И хватит вопросов, гражданин. Распишитесь вот здесь. Читать необязательно. Естественно, я подписал. И даже поблагодарил его за то, что он любезно сообщил мне, будто я ничего не понимаю. А может, кепку себе купите? — Он зашел за прилавок и начал доставать с полок кепки, одну, другую, третью. — Вот, например, эту. Ваш размер. Или вот эту. Или ту. Эта лучше всего подойдет к вашему лицу. Кепка из всех головных уборов больше всего подчеркивает молодость. А может, вы не хотите быть молодым? В таком случае, когда же вы будете молоды? Ваш возраст — единственный шанс. В жизни человека не так много молодости. Особенно когда жизнь все длится и длится. И на потом ее не отложишь. Другое дело, что времена сейчас для молодости не лучшие. Сегодня даже молодые не знают, что они молоды.

— Ну, все не так уж плохо, — решился я возразить, поскольку, стоя перед зеркалом, не сомневался, по крайней мере, в том, что выгляжу молодо.

— Видимость, видимость, молодой человек. Не стоит так себе доверять, особенно если видишь себя только в зеркале. Эта коричневая фетровая шляпа должна заставить вас задуматься, тем более что она вам велика. Как только вы вошли, что-то меня в вашем лице встревожило. Я ведь разбираюсь в лицах. Всю жизнь подбирал к этим лицам шляпы. А это требует не только опыта, но и недоверия. Каждое лицо, независимо от его уязвимости, следует сперва раскрыть: отдельно глаза, отдельно лоб, брови, нос, рот, щеки — во всех, так сказать, деталях. После чего снова соединить все воедино, во всей неопределенности или избыточности, свести к бесцветности, чтобы ничто не помешало нам увидеть тот скрытый знак, тот глубоко скрытый знак, который присутствует в каждом лице. О, лицо глубоко проникает в человека. И каждое нуждается в своей шляпе. И тогда гораздо легче подобрать. Однако не следует забывать, что в выборе шляпы участвует и другая сторона, а шляпы могут быть капризны, некоторые — даже коварны. Иной раз так вокруг пальца обведут, что перестаешь понимать, что к чему подбираешь: шляпу к лицу или лицо к шляпе. Да, у меня так бывало: шляпа лицо отвергает, а клиент себе в этой шляпе нравится просто исключительно. Мне было жаль каждого отвергнутого лица, хотя я должен принимать сторону шляпы. Не только потому, что вся моя жизнь состояла из шляп, все вращалось вокруг них. Каждый мой день, так сказать, восходил из-за шляп и за шляпы закатывался. Шляпы клубились в моих мыслях, желаниях, устремлениях, фантазиях. Так что если я пытался представить себе человечество, то оно виделось мне бесконечным множеством шляп. Порой я даже начинал сомневаться, не шляпа ли я сам. Только на чьей голове? На чьей? Поэтому, признаюсь, молодой человек, когда национализировали мой магазин, я испытал облегчение. Словно перестал быть должен. Словно кто-то меня освободил. Не отрицаю, я испытывал также сожаление, может быть, и отчаяние, да, но главным образом — облегчение. Снимите на минутку эту шляпу.

Я снял, он взял ее из моих рук и пошел за прилавок. Нагнулся и исчез где-то в его недрах, словно что-то искал. Из-под прилавка доносился его голос:

— Где-то тут газета была. Один клиент оставил. Я газет не читаю. Ага, вот она. — Он выбрался из-под прилавка. — Подойдите сюда, пожалуйста. Посмотрите внимательно. Складываем газету, чтобы получилось примерно в ширину подкладки. Не слишком толстым слоем, иначе вам будет тесно. — Он вложил газету в шляпу, промял по всей окружности. — Наденьте теперь. Хотя бы не болтается. И на уши не съезжает. Только когда снимаете, не кладите вверх дном. И на вешалке — смотрите, чтобы не было видно изнанки. А самое главное — будьте внимательны, когда кланяетесь. Никогда не кланяйтесь издалека. Газета может выпасть раньше, чем вы пройдете мимо человека. И, Боже упаси, не поднимайте шляпу слишком высоко. Чуть-чуть приподнимите над головой или просто слегка наклоните. Рукой можно сделать широкий жест, но шляпу приподнимаем едва-едва. Давайте попробуем. Я дам вам какую-нибудь шляпу, а сам покажу на этой.

Он дал мне одну из тех серо-бурых шляп и велел отойти к витрине. Надел коричневую и вернулся к прилавку.

— Так, включаем свет, раз он у нас теперь есть. Будет лучше видно. Двигаемся навстречу друг другу. Не спеша, как в замедленной съемке. Спешить нам некуда. Вы идете по направлению ко мне, я — по направлению к вам. Вы — тот, кому я должен поклониться первым, а вы поклонитесь мне в ответ. То есть вы — это не вы, это я — вы, поскольку на мне ваша шляпа с газетой. Поэтому, пожалуйста, внимательно смотрите на меня. Начинаем. Я пока вам не кланяюсь, еще слишком далеко. Вот сейчас, когда мы уже почти поравнялись. Не вы мне кланяетесь, а я — вам. Вы поклонитесь в ответ. Не срывайте шляпу так резко, газета может выпасть. Не важно, что