Мертва для тебя - Микаэла Блэй

– Когда вы в последний раз общались? – спрашивает Хенрик.

– Мы созванивались… Подождите, она отправила мне в ватсапе фото вчера вечером, сразу после того, как мы с ней поговорили.

Густав достает из кармана телефон и находит последнее сообщение, которое было отправлено в двадцать тридцать один.

– Вот. Карро читает девочкам «Сказки на ночь для маленьких озорниц».

Густав видит, что так и не ответил на это сообщение.

– Вы можете переслать мне это фото? – спрашивает Лея, пишет свой номер на листке и кладет его перед Густавом.

Тот повинуется, отметив про себя, что она совсем не изменилась со школьных времен – такая же заводила, какой была тогда.

– Вы знаете пароль от телефона вашей жены? – спрашивает Хенке, протягивая ему мобильный Карро.

– Да, год ее рождения.

Он набирает цифры на экране, и смартфон разблокирован. Хенрик забирает его у него из рук раньше, чем Густав успевает посмотреть пропущенные звонки и сообщения.

– Спасибо, – говорит Хенке и быстро выходит из кухни.

Лея листает свой блокнот.

– Вам кто-нибудь звонил?

– В смысле?

– Мы не исключаем похищения с целью выкупа.

– Что? Простите. Мне сложно собраться с мыслями… Нет. Мне никто не звонил.

– Очень важно, чтобы вы сообщили нам, если кто-то хоть как-то попробует вступить с вами в контакт или потребует выкуп. Это понятно?

– Само собой.

– У вас есть какие-то предположения? Что могло произойти? – продолжает допрос Лея.

– Понятия не имею. Я вообще ничего не понимаю.

Густав машинально расставляет стеклянные вазочки на столе в одну прямую линию.

– Это цветы из нашего сада. Карро может часами возиться с этими палками. Подрезает их, рассаживает, поливает, и что там еще с ними делают. Вы ведь видели наш сад, чего там только нет: смоковницы, шелковицы, каштаны со съедобными плодами, грецкий орех, яблони, вишни, ежевика, крыжовник, смородина, малина, овощи, клубника, земляника – в общем, все что можно, – закончив фразу, Густав выливает остатки воды из своего стакана в ближайшую вазу.

Лея внимательно за ним наблюдает, но он не обращает на это внимания.

– Я понимаю, как вам сейчас тяжело, – говорит она, убирая прядь со лба.

– Сомневаюсь, но все равно спасибо.

– По словам подруги Каролины, ваша жена была в последнее время в подавленном настроении. Вы согласны?

– Ида так сказала?

Лея кивает.

– Нет, – говорит он, не добавляя «во всяком случае, не больше обычного».

Да и как, черт побери, он мог в этом разобраться. Если бы он понимал хотя бы десятую часть характера этой женщины, все было бы проще.

– Ее ничто не тяготило, не расстраивало?

– Она беременна, и у нее, понятное дело, гормоны и все такое, но она правда мечтала о третьем ребенке после стольких выкидышей. Думаю, после последнего УЗИ она чувствовала себя хорошо. Она радовалась. Была счастлива. Что бы это ни значило.

Густав меняет местами две вазы.

– Когда Каролина говорила с Идой, она, похоже, злилась. Вы знаете почему?

Густав отрывает взгляд от стола.

– Понятия не имею.

Кажется, полиция и Ида знают о его жене больше, чем он, а он ненавидит сюрпризы.

– Не имеете понятия.

– Честно говоря, для меня это новость.

Лея морщит лоб, похоже, сомневаясь в его словах.

– Она принимает какие-то лекарства, помимо инсулина?

– Она глотает все подряд, когда не беременна. Типа витаминов, иногда снотворное. Алкоголь. Временами антидепрессанты. В этом нет ничего удивительного, так ведет себя большинство женщин с маленькими детьми, разве нет? – пожимает плечами Густав. – Карро любит детей и свою жизнь, но ей тяжело, а я в последнее время очень много работал. Все дела по дому она взвалила на себя, и это явно оказалось сложнее, чем она думала.

– Я только что поговорил с вашей уборщицей, – говорит Хенрик, вернувшись на кухню. – Каролина написала ей вчера вечером и отменила сегодняшнюю уборку. Вы не знаете почему?

– Понятия не имею.

– Кроме Иды она еще звонила акушерке и своей матери. Вы можете предположить, о чем они говорили?

Густав качает головой, не понимая, зачем Карро звонила своей мамаше.

– Каролина не упоминала об этих звонках, когда вы разговаривали с ней вечером?

– Она просто пожелала мне спокойной ночи, а потом я поболтал с девочками.

Хенрик снова садится за стол.

– Гм, нам надо рассмотреть любые варианты. Странно, что в доме нет следов борьбы.

– В смысле? Как при ограблении?

– Вы обычно не запираете дверь гаража? – спрашивает Лея.

– Что? Конечно, запираем. Всегда.

– Наши коллеги, приехавшие первыми, утверждают, что дверь была не заперта. У вас есть предположения почему?

– Нет, это странно. Нет. Не знаю, что сказать. – Густав сцепляет руки на затылке, пытается представить себе эту ситуацию. – Поскольку через гараж можно попасть в дом, мы всегда тщательно следим за тем, чтобы дверь была заперта.

– И камеры наблюдения отключены, – осматриваясь, отмечает Хенрик. – Вы их обычно не включаете? При таком шикарном доме и учитывая поступавшие угрозы…

– У нас лучшая, чтоб ее, сигнализация, я угрохал на нашу безопасность несколько сотен тысяч, и Карро могла бы просто нажать одну кнопку, чтобы сюда моментально приехала вся охранная компания. Дом обвешан камерами внутри и снаружи, но Карро не включает их, когда она дома, ей кажется, что за ней наблюдают. У нее даже на ноутбуке камера заклеена, чтобы парни из «Эппл», которые сидят где-то в Сан-Франциско, не могли следить за каждым ее шагом.

– Она кого-то боялась?

– Нет. Точнее… Мы оба публичные личности, это утомляет, хочется приватности.

– У Каролины склонность к паранойе? – Произнося это, Хенрик внимательно смотрит на Густава.

– Называйте это как хотите, я не знаю, – пожимает плечами Густав.

– Остается надеяться, что у соседей камеры были включены или что кто-то что-то видел или слышал, – говорит Лея, поправляя лямку бюстгальтера, соскользнувшую под футболкой с плеча.

– Эксперты уже едут. Вероятно, скоро мы будем знать больше, – говорит Хенке, теребя диктофон, лежащий на столе между ним и Густавом. – Есть много такого, чего не заметить невооруженным глазом.

– Хорошо, – кивает Густав, крутя в кармане найденное кольцо, и поворачивается к Лее: – Сколько у вас раскрытых преступлений? Каков коэффициент? В процентном отношении, я имею в виду.

– Прошу прощения?

По ее движениям видно, что вопрос ей не понравился, но Густаву плевать.

– Я должен знать, что вы найдете мою семью.

– Обещаю вам это, – отвечает Хенке.

– С какого вы можете это обещать? – Густав хлопает ладонью по столу и встает. – Вы знаете что-то, чего не знаю я? Или?

Во взгляде Хенрика что-то такое вспыхивает, что заставляет Густава раскаяться в своем срыве.

– Я понимаю, что вам сложно и вы волнуетесь, но