Несовершенства - Эми Мейерсон

Виктор проконсультировал ее, какие документы нужно искать: записи, доказывающие, что брошь изготовил Джозеф, любые упоминания о стоимости сделки или подтверждение безвозмездного дарения, почти наверняка свидетельствующего о романе мастера с Хелен.

Шпигели живут на окраине Бервина, в маленьком фермерском доме между двумя участками земли. Дебора стучит в дверь с дурным предчувствием. В самом деле, что могут доказать какие-то бумаги? Даже если Джозеф сделал для Хелен брошь, разве это значит, что он подарил ей и бриллиант? А если ничего не отыщется, не будет ли это означать, что вся история — с алмазом, любовной связью, генеалогией — высосана из пальца?

Хейди предлагает Деборе подождать в гостиной, пока она сварит кофе. Оставшись одна, гостья рассматривает фотографии на каминной полке. У Шпигелей двое детей. На одном из снимков их сын стоит за прилавком магазина, на другом дочь в академической шапочке машет рукой на фоне кампуса Международного геммологического общества. Интересно, каково это — унаследовать не только дом или бриллиант, но и семейное ремесло, призвание? Цель жизни.

На краю каминной полки Дебора видит фотокарточку, изображающую Джозефа и, вероятно, отца Дэниела около их бывшей лавки в Ювелирном Ряду. На другой Джозеф и какая-то женщина на однотонном фоне склонили головы друг к другу. Дебора не сразу понимает, что это свадебная фотография. Молодоженам вместе хорошо, легко, но они не обязательно влюблены друг в друга. Дебора берет фотографию в руки и изучает простое, но привлекательное лицо жены Джозефа. Через этот образ она ощущает ее ауру, надежную и нерушимую. Трудно представить, чтобы такая женщина потеряла самообладание.

Раздается покашливание, и Дебора поворачивается к Хейди, которая держит в руках две чашки кофе. Гостья ставит снимок на место, и прежде чем она успевает извиниться, хозяйка указывает в сторону лестницы.

— У нас мало времени, — объясняет она, поднимаясь по ступеням.

На чердаке сильно пахнет плесенью, не завершена отделка, и в этот теплый день ранней осени здесь по-настоящему жарко. В дальнем углу составлены несколько коробок с логотипом «Ювелирного дома Шпигеля» на боку. Нет никакой гарантии, что книги учета не погрызены белками или еще не рассыпались в прах.

Хейди ставит чашку на пол и открывает первую коробку.

— Боюсь, документация хранится бессистемно.

Системы действительно никакой нет. Хотя на коробках написаны десятилетия, внутри свалены в кучу записные книжки, чеки, квитанции, гроссбухи и журналы для записи деловых встреч.

По мнению Виктора, брошь сделана после войны, в середине века. В 1960 году Джозеф Шпигель уже умер. Значит, надо начинать с коробки с надписью «1950-е».

Но выясняется, что содержимое не соответствуют периоду, которым помечена коробка. Внутри лежат вперемежку книги и альбомы разных лет, вплоть до 1980-х годов, когда Дэниел принял магазин и ввел систему учета, организованную не только по датам, но и по типам сделок и документов. Потом наступил двадцать первый век, и вся информация стала храниться на жестких дисках, даже эскизы украшений больше не исполняются от руки. Сегодня было бы так легко и просто забить имя Хелен в компьютер и узнать все подробности ее взаимодействий с «Ювелирным домом Шпигеля».

— Ой, а это не ваша брошь? — спрашивает Хейди, вынимая эскиз в виде букета фиалок с желтыми гладкими листьями.

— Это фиалки, а мы ищем орхидею. — Дебора жалеет, что не захватила фотографию броши. Хейди достает еще один рисунок. — Это лютики… Тут розы… Подсолнух… Маки… Виноградная гроздь.

Дебора и не подозревала, что брошки в виде цветов пользовались таким спросом.

Хейди, тихо напевая, листает альбом с зарисовками, сообщая обо всем, что видит.

— Это кольцо в тысяча девятьсот пятьдесят втором году стоило три тысячи долларов. Представляете? Тут, наверно, три карата… Ха, этот заказчик так и не оплатил запонки. Интересно, существует ли закон о сроке давности на неоплаченные счета. — Она смеется, подсчитывая, какие проценты набежали за шестьдесят с лишним лет. — Сапфир-падпарадша, — произносит она. — Никогда о таком не слышала… Ой, смотрите, уточка!

Дебора мысленно тянет «М-м-м», пытаясь обрести внутренний покой. Она никогда не умела сосредотачиваться на мелочах, и для нее трудно сфокусироваться на выцветших записях Джозефа, когда Хейди крякает, как утка.

— Вот она! — вдруг пронзительно вскрикивает хозяйка дома. — Орхидея!

Дебора со скачущим сердцем смотрит в альбом. Там действительно изображена орхидея, но дендробиум, а не каттлея. Дебора качает головой, и Хейди выглядит раздраженной. Внизу звонит домашний телефон, и хозяйка удаляется, чтобы ответить.

Дебора перелистывает страницу за страницей, пробегает глазами записи о продажах и починке украшений, покупке металлического лома, изготовлении ювелирных изделий на заказ. Хейди не возвращается. Деборе больше всего нравятся украшения с цветами, и не только из-за броши. Она любит цветы, восхищается их недолговечной красотой, удивляется, как быстро сладкий аромат превращается в запах прелого сена. Возможно, в будущем Дебора займется искусством составления букета. Виктор с его связями сможет порекомендовать ее в ювелирный магазин, на торжества в честь обручения, свадьбы. Виктор. Интересно, чем он сейчас занимается с ее внуками. Он согласился присмотреть за Лидией и Тайлером в обмен на домашний веганский ужин, от которого дети, конечно, отвернут носы и потребуют пиццу.

Замечтавшись о его квадратном подбородке и пронзительных голубых глазах, которые при седых волосах кажутся аквамариновыми, Дебора рассеянно пролистывает весь журнал. Наконец она спохватывается и возвращается к пропущенным страницам. Где-то здесь глаз неосознанно зацепился за сочетание «Ауэр».

Она медленно переворачивает листы и наконец находит то, что искала. Хелен Ауэрбах, квитанция о продаже двух четырехкаратных бриллиантов Джозефу Шпигелю. Дата: 17 марта 1949 года. На всякий случай Дебора отлистывает назад, но это первое упоминание Хелен.

Потом ее имя не появляется до мая, когда она продала еще один камень, а затем, в следующем месяце, еще один. Самая крупная покупка состоялась в феврале 1952 года. Восемь бриллиантов. Это было незадолго до рождения Деборы, примерно в то время, когда мать купила дом на Эджхилл-роуд.

В последний раз Дебора находит имя Хелен в записях за октябрь 1954 года — сделка, которая названа не покупкой, а обменом. В обмен на украшение, изготовленное на заказ, Хелен отдала бриллианты и серебряный лом. Дебора помнит, что шляпная булавка была сделана из стерлинга — сплава с высоким содержанием серебра. Внизу страницы написано: «Работа на заказ, оплачена полностью. Бриллианты и изумруды, использованные в дизайне, предоставлены ювелиром по фактической стоимости. Большой желтый бриллиант предоставлен клиентом. Дополнительной денежной оплаты не требуется».

Дебора снова и снова перечитывает эти предложения. Большой желтый бриллиант — это, видимо, «Флорентиец». Предоставлен клиентом — вероятно, имеется в виду Хелен. Если мать заказала брошь по индивидуальному дизайну, расплатилась полностью стерлингом и белыми бриллиантами, принесла свой камень, значит, алмаз все-таки