Помоги мне умереть - Наталия Лирон

– Марин, куда мне ребёнок? Если я рожу, то работу точно потеряю, а это почти все наши деньги. Костик зарабатывает в разы меньше по сравнению со мной.

Я почти не слушала её, думая: зачем я пошла на эту встречу? Зачем пошла на эту чёртову, мать его, встречу! Это была уже и не злость, мне вдруг стало гадливо. Услужливое воображение вмиг нарисовало постельную сцену между умершим мужем и бывшей подругой, и я с трудом подавила рвотный рефлекс.

– Ну, знаешь, ты тоже не святая, – похоже, Света это заметила, – нечего из себя разыгрывать оскорблённую невинность.

Я вспомнила Тель-Авив, Семёна и опустила глаза.

«Да уж, не святая. Но она-то откуда знает?» Мне было не страшно и не смешно. Внутри поселились усталость и пустота, ощущение, что между мной и реальностью выстроилась тонкая, но прочная преграда – эдакая стеночка мутного стекла, за которой все предметы и события вдруг стали размазанными и размытыми. Немного «нездешними» и не слишком настоящими:

– Ты для чего мне это всё рассказываешь?

Света поправила белокурые локоны:

– Я оставлю ребёнка.

– В смысле?

– Я долго вообще не знала, что беременна. У меня была дисфункция яичников, даже когда живот пополз, подумала, что просто жрать меньше нужно, а когда всё выяснилось, делать что-то стало уже совсем поздно. Костя думает, что это его, – она раздражённо шмыгнула носом, – так думает и Вероника. Пусть они оба продолжают так думать, но я собираюсь отдать ребёнка на усыновление.

– Как же так? – Я смотрела на неё и не могла поверить.

– Вот так, Марина, – сказала Света с ударением, – ВОТ так.

Так странно. Нелепо и странно. Передо мной на скамейке, раскрашенной в едва различимые задорные грибочки-лисички, сидела серьёзная и жёсткая тётка, никак не похожая на ту Свету. Знала ли я её вообще когда-нибудь?

На миг мне показалось, что сумерки, окружившие нас, наливаются чернотой, и она становится плотнее, живее, ненасытнее. Ещё немного – и сожрёт с потрохами, не оставив ни пепла, ни воспоминаний.

– Господи, Свет… – Я безотчётно обхватила себя за плечи.

– Поэтому я тебе это говорю, – её голос стал тише и мягче, – может быть, ты захочешь взять ребёнка.

– Я?!

– Я заплачу.

– Слушай…

– Ты подумай, Марин. Это Димин сын, можешь сделать ДНК-тест. Я понимаю, сейчас не до младенца, но у тебя есть свекровь. Можешь сказать, что ребёнок от любовницы, не говори только, что от меня. Возможно, она будет рада взять его ребёнка. Она не старая ещё, сможет помочь вырастить.

– Но а как же с тобой? – Я растерялась.

Это было совершенно неожиданное предложение. Я точно не собиралась иметь ещё детей.

– Я ни на что не буду претендовать, мне достаточно знать, что ребёнок в хороших руках. Напишу в этом расписку, если захочешь, всё что угодно. И… – она опустила руку в сумку и достала небольшую бумажку, – вот.

Я развернула. В ней была написана цифра с четырьмя нулями и приписан значок доллара.

– Часть сейчас, часть после родов и оформления документов.

– Охренеть! – Я не знала, что сказать.

– Можно и так, конечно, – Света усмехнулась, – но ты всё-таки подумай, это хорошие деньги, если учесть ещё и Димино выходное пособие – тебе на многое хватит. Реши за неделю. А дальше я буду действовать.

– А твои разве… – я пыталась облечь мысль в слова, – если у тебя вдруг ребёнок исчезнет, а у меня появится – это же так очевидно.

– За это не нужно волноваться, – она махнула рукой, – всё устроится.

– А сыновьям я что скажу? – Я и сама не заметила, как стала всерьёз об этом размышлять.

Света медленно встала:

– Спина затекает. Скажи, что их отец помог забеременеть одной женщине, сдав сперму, а она умерла в родах, ну или отказалась от ребёнка, всё равно.

Она расхаживала по веранде в несколько шагов туда и обратно, мельтеша в дождевой ряби.

Я сидела молча, смутно понимая, что не чувствую ног от холода, замёрзли и руки, и спина, и я усилием воли пытаюсь сдержать дрожь.

– Не знаю, – наконец сказала я, – куда мне сейчас? Когда с Егором, ты же понимаешь. Да и Данька вон, – я стиснула пальцы, – это же он его нашёл. Заикается. Не сильно, но…

– Да, Ника говорила, – в Светином голосе слышалось сочувствие, – если что-то нужно будет – говори. Лечение, психолог, лекарства, всё что нужно.

– Спасибо.

– Пока не за что, – она остановилась, – ладно. Я всё сказала. Если хочешь что-то спросить, узнать или… в общем, лучше сейчас.

Спросить? О чём?

– А у вас это долго?

– Да пару раз всего, ничего серьёзного. Просто случайно оказались в одной лодке, а рядом никого не было, – Света оглядела меня с ног до головы, – пойдём, холодно. Вернёшься домой – выпей чего-нибудь. Лучше коньяк.

– Да уж…

Я с трудом поднялась на затёкшие и замёрзшие ноги. В голову будто чёрного чугуна налили, и хотелось спать.

– Всё как-нибудь наладится. – Она пыталась меня подбодрить.

«Вот же мерзавка! – мысленно ругнулась я. – Спала с моим мужем и – „всё наладится”?»

– Угу, – виновато кивнула она, – мерзавка и есть. Я не умею читать мысли, Марин, у тебя на лице всё написано.

Челюсти непроизвольно сжались, и я отвернулась.

– Пошли, – Света чуть подтолкнула меня под локоть, – и не тяни с решением.

Я раскрыла бесполезный зонт – косой дождь хлестал мокрыми плетьми и лил за шиворот. Мы вышли из калитки. Я направилась домой и краем глаза увидела, что моя бывшая подруга и бывшая любовница моего покойного мужа садится в приличную «ауди», всё это время смирно стоявшую возле детсадовских ворот.

Я тряхнула головой, словно отгоняя морок.

Глава 27

Дотащившись на последний этаж старой хрущёвки, я сбросила обувь и быстро прошла на кухню. Схватила бутылку вина и, не наливая в бокал, приложилась прямо к горлышку. Глоток, два, три, четыре… Остановилась я только тогда, когда внезапно вспомнила, что спать мне придётся в одной комнате с сыном. Спальня-то была опечатана. И ещё раз мысленно пожелала своему мёртвому мужу сдохнуть.

Не чувствуя опьянения, позвонила Егорке и сообщила, что папа в критическом состоянии. И ругала себя за собственное враньё. Завтра утром я скажу, что его отец умер. Потом поговорила с Данькой и рассказала всё, что наврала младшему. Он быстро покивал и сказал, что понял и «подыграет». Запинался он чуть меньше, но совсем это не прошло.

– Даня… – я смотрела, как он сидит за компьютером и яростно расправляется с экранными монстрами, – я хочу записать тебя к психологу.

– Эт-то ещё