Развлечения для птиц с подрезанными крыльями - Булат Альфредович Ханов

манифест, – объяснила Ира, вручая листовку.

– Я прочитаю!

Ободренные дружелюбным приемом, они двинулись дальше. Периферийным зрением Ира зафиксировала, что Шалкиев поднял кверху большой палец.

– Здорово получилось! – шепнул Ахман.

– Согласна!

Следом они попытали счастья с патлатым парнем, отрешенно цедившим черный, как топочный мазут, стаут.

– С брусникой или с грибами? – спросила Ира вместо приветствия.

– Э-э…

– Значит, с грибами.

Патлатый недоуменно взял тарелку с пирожком.

– Это крафтовая закуска к крафтовому пиву, – прокомментировала Ира. – Товарищеский подгон от беледышской общины. А вот, кстати, наш манифест!

Когда парень остался за спиной, Ахман полюбопытствовал, почему Ира называет их листовку манифестом.

– Сейчас наша цель – зажечь в них интерес, – пояснила Ира. – Высечь искру внимания. Если после чтения они заглянут в интернет за справкой о беледышской культуре, это уже маленькая победа.

Дальше пирожки и листовки получили еще пять человек: адский рокер с татуировками на шее и предплечьях, зеленоволосая девушка с анимешной внешностью, милая юная пара и добродушный пузатый дядька в футболке с британским флагом. Также случился конфуз. Типичный ботан в очках, похожий на Стивена Хокинга в студенческие годы, усомнился в добрых намерениях Иры и Ахмана и от пирожка отказался.

– Я предпочитаю проверенную еду, – заявил он. – Откуда мне знать, что вы меня не отравите?

Ира развела руками. И правда, ниоткуда.

Вскоре она нацелилась на компанию молодых приятелей, оживленно обсуждавших что-то за столом.

– Уверена, что это хорошая идея? – спросил Ахман.

– Закуски у них, по крайней мере, нет.

Ира твердо шагнула вперед, не оставив напарнику и секунды на раздумье.

– Категорически вас приветствую! – обратилась она к компании. – Как вы относитесь к национальной кухне?

– Одобряем! – воскликнул тот, кто сидел ближе всех. – А что?

– Тогда всем национальную кухню, пацаны! Мы проводим акцию «Food not bombs» и угощаем гостей фестиваля крафтовыми пирожками. Старинные народные рецепты, вкуснотища и все такое.

– Прикольно!

– С чем пирожки? – уточнил один из группы. – По вегану?

– Абсолютно. С моченой брусникой и с лесными грибами. Кстати, респект. Я тоже не ем животных.

Молодые люди представились. Их звали Димон, Костя, Павел, Кирилл и Женя. Они приехали на фест из Самары.

– О, земляки! – обрадовалась Ира. – И я из Самары. А тут учусь в универе.

Она объяснила, что вместе с беледышскими активистами защищает историческую справедливость.

– Слушай, ну круто, – сказал Димон, выслушав Иру. – Площадок в натуре полно. Это ж большой город, а не деревня, где один клуб на всех.

– Плюсую, – согласился веган Кирилл. – Если петицию нужно будет подписать или задонатить, я в теме.

Тут Ахмана посетила отличная мысль насчет совместного фото. Самарцы поддержали затею, и напарник Иры подвел к столу Шалкиева с фотоаппаратом. Краевед, попутно шутя о новых союзниках, сделал серию снимков.

– Заканчивайте и присоединяйтесь к нам! – предложил Димон, когда спонтанный фотосет с пирожками и листовками завершился. – Отметим акцию, она этого достойна.

Товарищи активно закивали.

Иру охватило пьянящее ликование, как если бы ей сообщили, что тилацины не вымерли, а американские индейцы вернули себе Великие равнины в полное распоряжение. Мягкое тепло разлилось по загривку. Ира почувствовала, что находится там, где должна находиться, и делает, что должна делать. Она действовала в согласии со своими принципами, без всяких «если» и «но». Обнаружилось, что по ту сторону ненавистной линии, которую прочертили перед тобой, нет ни страха, ни самобичевания. Ира, сама о том не мечтая, на миг обрела ту цельность, которую ищут в религии и психопрактиках, в жесткой дисциплине и безудержных удовольствиях. Ту самую цельность, что неизбежно ускользает, когда за ней гонишься.

Ира и Ахман обогнули островок пивных стоек и очутились в той части павильона, где еще не появлялись. Здесь так же бродили от крана к крану захмелевшие ценители крафта и маленькие компании пили за столами.

– Семь пирожков осталось, – с досадой произнес Ахман. – Три с брусникой, четыре с грибами. Надо было больше испечь.

Брусничные вручили трем привлекательным подружкам, которые дегустировали у стойки что-то солнечно-оранжевое. Ира, хоть и не мечтала разбудить в них протестный дух, надеялась, что хотя бы в «Инстаграме» они об акции упомянут. Может, даже листовку сфотографируют.

Лектор по-прежнему вещал со сцены.

С толку Иру сбил резкий звук. Она машинально повернула голову на грохот и застыла.

Потирая ушибленное плечо, Елисей вскочил на ноги. Его глаза сбились в кучу.

– Салют! – ляпнул он.

Из-за стола поднялся спутник Елисея. В нем Ира с ужасом узнала незнакомца, который у общаги настаивал на помощи.

– Я не хотел привлекать внимание, – пробормотал Елисей. – Впрочем, раз привлек, то, наверное, хотел. Просто я безгранично пьян.

– Кто это? – спросил Ахман.

– Да так, – вымолвила Ира. – Старый знакомый.

На падение, как на запах меда, стекались зеваки. Немые взгляды буравили Иру, против собственной воли угодившую в эпицентр.

– Раздаем остатки и уматываем, – сказала она вполголоса, чтобы услышал лишь Ахман.

События стремительно сменяли друг друга.

Прежде чем Ахман отреагировал на предостережение Иры, к ним подбежал, панически размахивая руками, Камай. Он запоздал с предостережением. Коренастый охранник в синей кепке, прижимая к губам рацию, широкими шагами приблизился к Ире с Ахманом. Рация трещала громко и яростно, разве что не дымилась.

– Принято, – ответил охранник рассерженному голосу на другом конце провода. – Я на месте.

В сопровождении еще двух охранников возник Хрипонин, выпятивший грудь, как злобный гусак. При виде Иры ноздри Хрипонина вздулись и лицо перекосило от негодования.

– Вы чего их не остановили? – заорал он на охранника с рацией.

– Наблюдали по камерам, – с достоинством отреагировал охранник. В переполохе он умудрялся сохранить невозмутимость. – Ждали дальнейших шагов.

– Ах, так вы наблюдали! Молодцы-то какие!

Сергей вырвал у Иры стопку листовок и затряс ими в воздухе.

– Что это такое? Что это такое, я тебя спрашиваю, тварь?

Акман вытащил из корзины пирожок и протянул Хрипонину.

– Мы знакомим гостей фестиваля с национальной кухней. Жест доброй воли.

Сергей выкинул пирожок за спину и снова закричал на Иру:

– Чего ты сюда приперлась? Тебе приключений мало? Я тебе устрою приключения! Я тебя научу уважать чужой труд!

Хрипонин брызгал слюной и тряс кулаками, словно озлобленный подросток. Ира не понимала, почему человек, который видит ее в третий раз в жизни, питает к ней такую острую ненависть. Почему он свято уверен, что только его труд заслуживает уважения.

Елисей, до того державшийся в стороне, выступил вперед и сказал:

– Я определился. Мне твой фестиваль не нравится. Он отвратителен, как десять тысяч продажных экспертов.

Взбешенный Хрипонин схватил смутьяна за плечи и швырнул перед собой. Когда тот попытался встать, Сергей пнул блогера в живот и завопил:

– Уберите этих уродов отсюда!