Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Что ты не смогла, Катюша? – обнимала девочку, пытаясь ее успокоить, Ольга.
– Не смогла прыгнуть…
Этот плач шепотом, тихий и беспомощный, был самым страшным, что слышала в своей жизни Ольга.
– Откуда ты собиралась прыгнуть? Зачем?
– С моста… Который над железной дорогой… Ребята говорили, что если оттуда, то… сразу… Но мне стало так страшно!
– Господи! Катя! Ты что?!
– А что мне делать?! – Катя плакала так горько, что Ольга не знала то ли вызывать скорую, то ли пытаться успокоить девочку самостоятельно. – У меня теперь никого нет! Я одна!
– Катюша, а я? – Ольга заставила девочку поднять голову. – Я с тобой, слышишь?! И если твоя мама тебя не слышит, то меня она услышит точно!
– Не думаю…
Через час, когда Катя, наконец, уснула, Ольга прокралась на цыпочках в комнату матери.
– Мамочка, мне нужно уйти. Я быстро. Туда и назад. Дверь запру. Ключи оставлю тете Вале на всякий случай. Боюсь, как бы Катя не проснулась и глупостей не наделала.
– Успокоилась она?
– Не знаю. Я, конечно, постаралась ее успокоить, но мне кажется, что единственный, кто может это сделать – это Елена.
– К ней поедешь?
– Да.
– И что скажешь?
– Пока не знаю. И как пойдет там все – не знаю. Поэтому и попрошу тетю Валю, чтобы она за вами присмотрела.
– Поезжай! Ты все делаешь правильно, доченька! «Кто обидит одного из малых сих…» Я буду молиться!
– Да, мама. Молись! Мне так страшно никогда не было! Если Елена меня не услышит, то я напишу заявление на нее и Олега. Не могу я оставить Катю с ними, понимаешь? В следующий раз она шагнет с этого моста… И как мне потом с этим жить?!
– Все верно! Ты права! Поезжай!
Сидя в такси, Ольга прикидывала то так, то этак, как начать разговор с подругой, но все пошло совсем не по плану.
– Ты! Как ты посмела сюда явиться?! Где моя дочь?! – Елена чуть не с кулаками накинулась на Ольгу. – Отвечай! У тебя она?!
– Да.
– Видишь? Я же говорил! Все с твоей Катей в порядке! Пороть ее некому! – ухмыльнулся Олег, поглаживая собаку, которая жалась к его ноге. – Разбирайтесь здесь сами, девочки. Мне завтра на работу.
Он свистнул собаке и прикрыл за собой дверь в квартиру.
И вот тогда Ольга не сдержалась. Она была куда сильнее и выше Елены, а потому, когда та принялась опять распекать ее за то, что Катя нашла приют в доме крестной, просто влепила подруге две увесистых пощечины.
– За что? – Елена, отлетев к стене, просто потеряла поначалу дар речи.
– За все хорошее! – впервые за все годы знакомства с Еленой Ольга не скрывала свою злость. – Опомнись, Лена! Что ты творишь?! Дочь на штаны променяла?! Ты знаешь, что твой ребенок сегодня чуть не решил, что жизнь не стоит того, чтобы радоваться ей хоть немного?! Что ты за мать такая, если девочка твоя уходит из дома?! Своего дома! Где командует теперь посторонний мужик! Неужели этот человек, который нагло ухмыляется мне в лицо, зная, что его усилиями мы рассорились после стольких лет дружбы, стоит того, чтобы так за него держаться?! Или ты любишь его настолько, что готова забыть обо всем?! В том числе, и о своем ребенке?!
– Оля… Ты меня ударила…
– И не жалею об этом! Все это время вы вот так, наотмашь, били Катю! Своим равнодушием, своей уверенностью в том, что делаете все правильно! Худеть ей надо?! На себя посмотри! Ты же никогда не была стройной! Мешало это тебе? Нет! За тобой бегали самые красивые мальчики сначала в школе, а потом и в институте. Ты выбрала того, кого полюбила, и вышла за него замуж. Пусть ваша жизнь семейная была не очень длинной, но она была! Лен! Была! И Катя у тебя была!
– Есть…
– Нет, Лена! Она у тебя была! И теперь тебе придется очень постараться, чтобы это слово сменилось на другое. На то, которое вернет вам ваше время! Твое и твоего ребенка! Я не знаю, простит ли она тебя… Слишком много там боли! Той боли, которую ты ей причинила! И твой Олег тут совершенно ни при чем! Это был только твой выбор – сделать так, чтобы твоему ребенку захотелось уйти от тебя!
– Про меня говорите, девочки? – Олег приоткрыл дверь, прислушиваясь к разговору. – Лена, хватит уже! Мне завтра вставать рано! Завязывай! Ольга! Если хочешь забрать Катю – бери! Отрезанный ломоть! Все равно у нас будут свои дети, да, Лен? А эта все равно больше жила у тебя, Ольга, чем с матерью, вот и отбилась от рук! Что теперь с ней сделаешь? Лен, ты чего?
Олег попятился, когда Елена шагнула вдруг к нему и прошипела, будто разъяренная кошка:
– Не тебе решать!
А потом метнулась в квартиру, оставив Ольгу и изумленного Олега на пороге. Через минуту на лестничную клетку полетели вещи Олега, и Ольга, усмехнувшись, погрозила ему пальцем:
– Попробуй, тронь ее!
– Это ты во всем виновата! – разъяренный Олег схватил за ошейник отчаянно лаявшую собаку. – Вы у меня еще попляшете!
Угроза эта так и осталась угрозой. Больше Олег в жизни Елены так никогда и не появился.
А утром Катя проснулась и, вспомнив о том, что случилось, заплакала. Теплые, такие знакомые ладони прошлись по ее щекам, вытирая слезы, и девочка открыла глаза.
– Мама…
– Прости меня…
И тишина обняла их, а потом укрыла мать и дочь легким покрывалом нежности.
Потому что иногда не нужно слов, чтобы понять и простить того, кого ты любишь. И не хватит никаких слов, чтобы вымолить прощение за то, чего уже не вернуть. Можно лишь попытаться построить что-то новое, освободив душу и сердце от руин несбывшихся надежд и забытых желаний. А насколько удачной будет эта попытка, покажет время.
Ольга прислушалась к тому, что происходило за дверью комнаты, где провела ночь Катя, а потом на цыпочках пробежала по коридору в спальню мамы.
– Ну как, Олюшка?
– Мама, я ужасный человек! Я сделала то, что ты мне всегда запрещала! Влепила пощечину и, кажется, даже не одну Лене…
– Помогло?
– Мам!
– Ответь мне!
– Кажется… Но это же неправильно!
– А кто знает, как правильно, Оля? Кто знает, как жить так, чтобы не жалеть ни о чем? Я тебе отвечу! Никто! Потому что нет универсального рецепта! И
