Ночь, с которой все началось - Марк Леви

Ознакомительный фрагмент

изобрели удивительное средство связи, а потом превратили его в такой инструмент контроля, о каком самые авторитарные правительства даже и не мечтали. Чтобы рукописное письмо было безопаснее электронного… Это безумие. В общем, иногда в этой зашифрованной переписке она мне доверялась. Майя много путешествует, она турагент. У нее даже есть блог. И мне это кажется неосторожным с ее стороны, кстати говоря. Конечно, она никогда не выкладывает селфи, только фотографии из поездок и не в реальном времени.

– Жить обычной жизнью – тоже осторожность, – заметил Матео.

– Я встаю в пять утра и весь день преподаю, пытаясь воззвать к совести разочаровавшихся в учебе студентов, а вернувшись, только и делаю, что готовлюсь к завтрашним занятиям. По выходным проверяю работы, а когда наконец у меня появляется пара свободных минут, чтобы перевести дух, я охочусь на мерзавцев мира сего через экран компьютера. Не думаю, что мою жизнь можно назвать обычной.

– Я не это хотел сказать, – возразил Матео. – Нет ничего подозрительнее, чем отсутствие человека в сети. Но интересно было бы узнать, почему Майя тебе доверилась…

– Потому что она за мной ухлестывает. Ладно, давай я сэкономлю твое время. В лексиконе Майи «подарок» означает «отъезд». То есть она сообщает тебе, что уехала. Слово «ценный» указывает на то, что это может иметь отношение к «Группе». Улавливаешь?

– Не вполне…

– Но ведь все просто: «Я получила подарок от клиента» – это деловая поездка; «Вернувшись домой, я обнаружила ценный подарок» означает, что она решила уехать, получив какую-то важную информацию. Понял?

– Что за дурацкая шифровка!

– Может, и дурацкая, но работает. Как доказательство – ты вообще не врубился. А вот что она подразумевает под «любовницей», непонятно. Другая загадка – почему она не отправила это сообщение мне?

– Может, она и за мной ухлестывает? – с лукавством предположил Матео.

– Кто такая Майя?

– Самая чокнутая из «Группы» и самая отважная. По крайней мере, в то время это было так. Майя никогда не следовала правилам.

– Что же это за правила?

– Помимо тех, о которых уже заходила речь, – никогда никому не говорить о «Группе», даже близким; никогда не впутывать в свои дела третьих лиц; никогда не совершать кибератаки без тщательной подготовки и никогда не повторять одно и то же дважды, чтобы тебя не вычислили; уметь остановиться, когда обстоятельства того требуют, и наконец, работать вдвоем, втроем, но никогда – вдевятером, чтобы не подвергать «Группу» опасности. Однако в итоге мы отказались от всех этих мер предосторожности, в том числе от самой важной: оставаться по ту сторону экрана, а если вдруг придется действовать на местности – держаться на расстоянии от объекта. Но профессия Майи давала ей свободу, в которой она себе не отказывала. Я расскажу вам, что произошло за несколько дней до встречи Матео и Екатерины в яхт-клубе Яна…

4

За несколько дней до описанных событий, Париж

Майя смотрела, как металлические рольставни разворачиваются перед витриной турагентства. Позвякивание цепочки успокаивало, как будто занавес, закрывая ее рабочий день, возвращает ей свободу.

Майи две – дневная и ночная, – и эти личности полные (или почти полные) противоположности друг друга; в сущности, так жил каждый член «Группы 9», но у нее эта двойственность была более выражена.

Она отпустила помощника на полчаса раньше. После пяти вечера клиенты уже не звонили. Как обычно, зашла в подсобку, переодела юбку и блузку с запа́хом на спортивный костюм, чтобы пробежаться по берегам Сены. Мобильник зазвонил, она посмотрела на экран и, не став снимать трубку, ответила подруге эсэмэской – она опаздывает с оформлением документов и не сможет с ней поужинать, как обещала. Ложь, продиктованная сиюминутной прихотью, обычное для нее дело. Майя вернулась в офис, достала зеркальце из ящика и поморщилась при виде отражения. Поправляя макияж, она попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя беззаботной. Эта мысль лишила ее желания идти на пробежку.

Она вышла из турагентства через заднюю дверь и по съезду подошла ко входу на парковку «Альма». Парковщик ресторана «Мариус и Жанетт» уже заступил на смену. Она отдала ему ключи, улыбаясь их маленькой махинации. Майя пользовалась одним из парковочных мест, арендуемых этим заведением, прямо напротив будки охранника. За эту услугу она в конце каждого месяца выдавала Альберу стоевровую банкноту. Парковщик отправился за ее «остин-купером». Такую модель теперь нечасто увидишь на парижских улицах: зеленая с белой крышей, бакелитовый руль, кожаные сиденья «Коннолли», деревянная ручка переключения передач. Приземистая и юркая машина. Возвращаясь из поездок, Майя очень радовалась воссоединению с ней. У каждого свое прибежище, и для Майи им была эта машина – подарок отца к ее двадцатилетию. Порой, взглянув на пассажирское сиденье, она явственно видела, как он учит ее искусству двойного выжима сцепления.

На выезде с подземной парковки послышался шум мотора. Парковщик умел управляться с ее машиной: он затормозил так, что шины даже не скрипнули. Майя поблагодарила его, когда он придержал для нее дверцу, и устроилась на водительском сиденье, обдумывая, каким маршрутом лучше будет добраться до ее квартиры в Марэ. Дома она поваляется в ванне, закажет суши и проведет вечер перед телевизором, то поглядывая в экран, то проверяя лайки своих последних фоток в инстаграме. Более эффективный способ привлечь клиентов, чем витрина на авеню Марсо, аренда которой обходилась ей в кругленькую сумму… Но отец был так привязан к этому турагентству, что Майе иногда казалось, будто там бродит его призрак. «Статус бесценен», – повторял он ей, обучая азам ремесла. Когда она подросла, он стал брать ее во все поездки, чтобы она повидала мир и познакомилась с его главными клиентами, ни на минуту не сомневаясь, что когда-нибудь дочь его сменит, и даже не подозревая, что после двадцати она будет зарабатывать не только планированием путешествий богачей.

Мобильник Майи зазвонил, но не ее обычный, а другой, одноразовый, и это значило, что ей придется отказаться от планов. Когда после третьего сигнала звонок оборвался, она окончательно в этом уверилась. Она развернулась на авеню Георга V, проехала по берегу Сены до моста Бир-Акем и, сбавив скорость, устремилась в туннель Ситроен.