Без исхода - Константин Михайлович Станюкович

ушел из домика, положив несколько денег на стол, а Крутовской все еще не возвращался.

XLIII

В этот день молодая актриса проснулась позже обыкновенного и весело зевнула. Она припомнила вчерашнее торжество, кучу своих поклонников и звонко расхохоталась.

«Для начала недурно, а потом в Петербург! Там дорога шире!» — подумала красивая хищница. Она взяла со столика маленькое зеркало и стала рассматривать свое лицо. «Ведь ничего особенного нет, а нравлюсь! С ними только побольше дерзости, и они будут у ног!» — не без презрения подумала она о своих поклонниках. Она вспомнила о Крутовском и почему-то задумалась.

— С этим шалить нечего: не им чета и жаль его! — шепнула она, вспомнив позавчерашнюю сцену.

— Надя! — звонко крикнула она горничную. Вошла Надя.

— Крутовской был вчера?

— Нет.

— И сегодня не был?

— Не были.

«Сердится! и в театре вчера не был, но, верно, сегодня будет!» — подумала Ленорм.

— Сегодня был один господин.

— Кто?

— Не сказался. Такой лохматый, длинноволосый и сердитый на вид.

— Кажется, таких у нас не бывает, Надя? — засмеялась актриса.

— Этот ни разу не был. Пришел и спросил: «Дома?» — говорю: «Почивают». — «Когда, говорит, почивать перестанут?..» И говорит, точно лается.

— Не Черемисов ли? — вдруг радостно крикнула Ленорм. «Нет, не может быть: к чему он придет?» — подумала она, и улыбка быстро сбежала с ее лица.

— Курчавые волосы, Надя, высокий, говорит сердито? Губа подымается? — допрашивала Ленорм.

— Курчавый и высокий, а губы не приметила.

— Ах, какая ты, Надя! Зачем ты не попросила его подождать?

— Станет он ждать! Он сейчас же повернулся и сказал…

— Это он! — весело шепнула Ленорм. — Что сказал?

— Приду, говорит, через два часа.

— Одеваться, Надя, скорей!

Она быстро встала и не без намерения оделась во все черное.

— Хорошо, Надя?

— Очень.

— На монашенку не похожа? — говорила она, осматриваясь перед зеркалом. — Ну, теперь подавай мне кофе в гостиную.

Через несколько времени раздался звонок. Сердце Ленорм забилось.

«Господи, какая я еще дурочка! — улыбнулась актриса. — Точно жениха жду!»

— Тот самый, что был! — прибежала доложить Надя.

— Проси и не принимать никого!

— И если генерал приедут?

— Если двадцать генералов, все равно меня нет дома!

В гостиную вошел Черемисов. Ленорм быстро вскочила с дивана и бросилась к нему навстречу.

— Какой счастливый ветер занес вас, Глеб Петрович, ко мне? Садитесь, будьте дорогим гостем. Хотите кофе?

— Нет.

— Ну, чаю?

— И чаю не хочу.

— Ну, так ничего вам не будет. Садитесь вот сюда, в кресло. Ведь я вас с лета не видала. Что поделывают Стрекаловы, что Ольга?

— Кажется, здоровы. Я ведь больше не там.

— Распростились? — весело промолвила Ленорм.

— Распростился.

— Свободны, как ветер?

— И свободен.

— И сердца нигде не потеряли?

— Нигде.

Она заглянула ему в лицо с самой очаровательной улыбкой и тихо сказала:

— Правда ли?

— Что же мне врать!

— Тот же медведь, как и был! — весело захохотала она. — Тот же! Вот только похудели и очень похудели; что с вами, здоровы?

— Здоров, ничего себе! — сказал Черемисов, оглядывая комнату.

— Что вы так разглядываете? — перебила его Ленорм.

— Квартира прекрасная! — машинально заметил Черемисов.

Молодая девушка вспыхнула, на глазах чуть было не навернулись слезы.

— Я ведь хищник! — уныло сказала она.

Черемисов спохватился, что сделал глупое замечание о квартире, и ему стало неловко. Он искоса взглянул на Ленорм; она, опустив глаза, перебирала каемку платка. Оба несколько времени помолчали.

— Вы, верно, по делу пришли? — сказала девушка, вдруг переменив тон. — Ведь не для того, чтобы меня видеть, нет?

— Я пришел к вам с просьбой.

— Вы? Ко мне с просьбой?

— Да. Вы знаете Крутовского?

— Знаю! — отвечала девушка.

— Это мой бывший приятель.

— Что же дальше?

«Неужели он пришел от Крутовского?» — подумала девушка.

— Вы позволите мне говорить откровенно? — мягко спросил Глеб.

— Еще бы, говорите откровенно! — недоумевала актриса.

— Так будьте откровенны и вы. Скажите, ведь вы Крутовского не любите?

— А вам какое дело? — усмехнулась француженка.

— Не лукавьте, бросьте этот тон; право, он лишний и для самой вас тяжел; говорите со мной по-приятельски! — мягко сказал Черемисов, тихо пожимая руку молодой девушки.

И странно: от этого тона, от этих простых, искренних слов Ленорм как-то вдруг изменилась, сделалась проще.

— Не люблю.

— А он вас?

— Тоже, я думаю, не любит.

— А просто ухаживает от скуки?

— Больше чем ухаживает: увлекается. Он ведь меня мало знает, — тихо прошептала девушка.

— Значит, все это пустяки?

— Пустяки.

— А из-за этих пустяков жена его страдает.

Ленорм потупилась и молча перебирала платье.

— Так знаете ли, что? Не пускайте вы к себе Крутовского. Я его знаю: он озлится, но так же скоро вас забудет, как скоро и влюбился. Так или иначе, а все бы этим кончилось. Он жену хоть и мучит, но очень любит. Она ведь много с ним бед видела, и вместе они испытали немало лишений. Они тоже цыгане, но только с детьми, а это куда как трудно!

Ленорм не поднимала глаз и молчала.

— Что ж вы не ответите? Ведь вы это сделаете?

Она подняла глаза и взглянула на Глеба; в ее взгляде было столько доброты, столько хорошего, ласкового выражения, что Черемисов крепко пожал ей руку и заметил:

— Я уверен был, что вы так поступите!

Она тихо высвободила руку и снова опустила голову.

Оба помолчали.

Когда молодая девушка подняла голову, по лицу ее катились слезы.

— Зачем вы не написали мне об этом, а сами пришли? Знаете ли, Черемисов, после вашего посещения я опять захандрю. К чему делать людям зло? — улыбнулась она сквозь слезы.

— От хандры вас талант выручит. Я вчера вас видел, и откровенно скажу — из вас может выйти прекрасная артистка.

— Правда? — наивно спросила актриса, польщенная похвалой.

— Разумеется, правда.

— Вы нарочно в театр пришли меня смотреть?

— Нарочно вас…

— Я очень рада, Глеб Петрович, что вам понравилась моя игра. Только я вчера оробела вначале.

— Но вы не увлекайтесь похвалами; вам надо много над собой работать, читать, учиться. Один талант еще не все…

— Я много читаю и буду больше читать. Однако что ж это вы? Зачем берете шляпу?

— Пора уходить.

— Нет, не уходите. Уж если пришли, хоть и по делу, так я вас скоро не выпущу. Вы о себе ничего не рассказали. Впрочем, быть может, вы не хотите, вы…

Она остановилась и тихо заметила:

— Вы не обвиняете меня?

— За что?

— Вы… вы не чувствуете ко мне отвращения? — проговорила Ленорм.

— Какой вы вздор городите! — резко заметил Черемисов. — И как вам не стыдно так обо мне думать?..

Она