Развлечения для птиц с подрезанными крыльями - Булат Альфредович Ханов

всего притвориться сотрудниками службы питания. Пока охранники разберутся, в чем дело, мы совершим свою партизанскую вылазку и уберемся оттуда. Само собой, также необходимо заснять крупным планом и текст на листовках, и блюда, и сам процесс раздачи. Нам понадобится хороший фотоаппарат.

– Предположим, план будет выполнен, – произнес Ахман. – Что потом? Какой эффект мы получим, распространяя листовки среди обычных любителей пива, которые хотят одного – повеселиться? Будем честны, переживания беледышского народа их мало волнуют.

Камай активно закивал после слов брата.

– Бесспорно, глупо ожидать, что все до единого посетители покинут фестиваль в знак солидарности с нами, – согласилась Ира. – Тем не менее я рассчитываю на интерес к нашим идеям. Многое зависит от нашего дружелюбного настроя и от текста на листовках. Он должен быть политически хлестким и вместе с тем не должен разжигать межнациональную вражду, иначе подпадет под 282-ю статью Уголовного кодекса. Текст должен быть ясным, остроумным и слегка ироничным. Должен вызывать к беледышцам симпатию, но не жалость. Нельзя вести себя, как кучка злобных маргиналов, которые всеми путями выклянчивают сочувствие. Важно, чтобы листовку хотелось сохранить, а не выбросить после прочтения первой же строчки. Кроме того, я не зря упомянула фотоаппарат. Мы разошлем заметку и фотографии по разным СМИ, пабликам в соцсетях и телеграм-каналам. Это, несомненно, более выгодный ход, нежели устраивать очередной тоскливый митинг и гадать, упомянут о нем в новостях на местном канале или нет. Так что наша аудитория далеко не ограничивается любителями пива.

– Мне нравится, – признался Ахман.

– И мне, – сказал Камай. – Правда, возникает вопрос, какое наказание может последовать. Ну теоретически.

– Если содержание листовок не нарушает закон, то участникам акции ничего не грозит, – заверила Ира. – Однако организатор несанкционированного публичного мероприятия рискует получить от двадцати до тридцати тысяч рублей штрафа, либо арест до десяти суток, либо пятьдесят часов общественных работ. В случае чего называйте организатором меня.

Архивный служащий Туктар усмехнулся сквозь усы.

– Вы предлагаете нам спрятаться за вашей хрупкой спиной?

– Хрупкая не хрупкая, а ответственность на себя я возьму, – парировала Ира. – Вряд ли меня арестуют. Общественных работ я не боюсь, а тридцать тысяч рублей наскребу. Не те деньги, чтобы ими не пожертвовать.

Туктар широко улыбнулся и наконец-то расцепил руки. Он положил их на колени, словно опираясь на трибуну.

– Вы на племянницу мою похожи, – сказал он. – Такая же шустрая. Если видит на будке надпись «Не влезай – убьет!», обязательно залезет.

– Если вам затея не приглянулась, я ни к чему не обязываю, – начала Ира. – Повторюсь, ответственность целиком и полностью…

– Да не заводитесь вы так. Наоборот, меня все устраивает. Сразу вспомнились игры из детства. В разведчиков, в диверсантов. Я с вами.

– Я тоже, – подал голос молчавший до того Шалкиев. – Итого нас пятеро. Даже если нам влепят штраф, думаю, эту проблему коллективно уладим.

Пожилая чета зашушукалась между собой на беледышском и в общую дискуссию не вступила. Силы реакции, как всегда, не определились с выбором.

– Ира, а почему, если не секрет, вы ратуете за акцию? – спросил архивный служащий. – Япар рассказал мне, что вы этнограф и изучаете малые народы. И все-таки мне неясно, откуда такая настойчивость? Неужели вы согласны подставить себя под удар только ради нас?

Ира сообразила, что отговариваться неразумно. Если она снова заведет песню о защите культурного многообразия, то обвинений в фальши не миновать. И тогда акция, даже если она состоится, обречена на провал.

– Во-первых, меня действительно беспокоит судьба малых народов, – произнесла Ира. – Во-вторых, мне близки анархические воззрения, и потому я готова включиться в любой протест, где выступают за равенство и против угнетения. В-третьих, у меня есть и личная причина. Скрывать не стану. Хрипонин, главный организатор фестиваля, оскорбил меня и унизил перед другим человеком. Поэтому Сергей Владимирович мой должник.

– М-да-а-а, – протянул Шалкиев.

– Извините, что не поставила вас в известность раньше, – сказала Ира. – Я боялась, что вы решите, будто акция для меня – это прежде всего шанс свести счеты. А это не так. Будь это местью, я бы не вовлекла вас. Да и способ избрала бы менее рискованный с правовой точки зрения. Наверное.

Последовавшая за этими словами тишина сбила Ире дыхание. Она вдруг ощутила, до чего в избушке жарко. Особенно в свитере с его тесным воротником. Как будто старинную печь у двери и впрямь топили – дубовыми дровами, немилосердно.

– Теперь понятно! – сказал Туктар, обрубая паузу, точно топором, своим низким голосом. – Спасибо, что признались. Я по-прежнему в деле.

Камай и Ахман, а за ними и Шалкиев также подтвердили свое участие.

– И последний пункт, – сообщила Ира. – На акцию «Еда вместо бомб» готовят веганские блюда. То есть без мяса, без рыбы, без яиц и молока. Тем самым активисты доказывают, что можно накормить голодающих и не принося в жертву животных. Это обязательное условие.

Тут же зазвучали возражения.

– Это слишком, – заключил Шалкиев.

– Мы пивников травой, что ли, угощать будем? – пошутил Ахман.

– Да нас засмеют! – сказал Камай. – На таких фестивалях полно закуски: крылышки, бургеры, копченая колбаса.

– Копченая рыба!

– Вот-вот. И среди этого изобилия мелькаем мы, все из себя травоядные. Да нас сочтут отщепенцами.

Братьев поддержал Туктар:

– Ребята правы. Что мы тогда предложим посетителям, если вы такие ограничения выставляете? Не макароны же?

Ира подняла руки, чтобы утихомирить всех.

– Никаких макарон, даже с томатной пастой, хоть это и очень вкусно, – заверила она. – Траву с грядки щипать тоже незачем, тем более ее к ноябрю толком и не осталось. Суп и гарниры сразу вычеркиваем, так как это обрекает нас на минимум маневров и максимум трудностей. На звяканье котелков и кастрюль, даже если мы чудом протащим их внутрь, мгновенно сбежится охрана. Не вижу смысла втискиваться и в ряд с бургерами, крылышками и прочей снедью, которой везде навалом. На мой взгляд, разумнее всего приготовить национальную беледышскую выпечку. Во-первых, ее элементарно легче раздавать, чем первое и второе. Во-вторых, традиционная кухня выделит нас среди прочих. Через выпечку гости фестиваля прикоснутся к беледышской культуре, это лучшая агитация из всех возможных. В-третьих, если состав еды будет веганским, то нашу новость опубликуют и в пабликах по защите животных. У меня, к примеру, есть знакомые самарцы, они ведут группу по экологии и с радостью расскажут об акции. Дополнительные сторонники нам не помешают. В конечном счете у нас одна цель – противодействие властям и крупному бизнесу.

Шалкиев кивнул.

– Тогда разногласия снимаются.

– Ира, я смотрю, вы все продумали! – воскликнул Туктар.

– А что из выпечки вы предлагаете? – поинтересовался Камай.

Ира развела руками.

– Я