Америго - Арт Мифо

легко одеты: рубашки с укороченными по локоть рукавами, детские шортики, на ногах – необычная обувь, не похожая ни на башмаки, ни на туфли, гибкая и с обоих концов закругленная. Во-вторых, примерно два десятка человек, одетые в два разных цвета, носились вдоль и поперек белого прямоугольника на траве – в погоне за каким-то упругим шарообразным предметом; тот отскакивал от их ног, взлетал высоко в воздух, и тогда они нарочно били его головами! В-третьих, остальные резиденты даже не пытались их образумить или же помочь им с этой странной дележкой, они, наоборот, расселись на длинных скамьях, установленных по трем сторонам зеленой грани, и галдели, как ополоумевшие дети.

Саймон выпучил глаза.

– Они что, не могут решить, кому достанется этот прыгучий шарик?

– Это – мяч, игровой снаряд, – объяснил мистер Раймонд. – И они вовсе не намерены его присвоить. Видите эти две вертикальные рамы с сеткой – ближнюю к нам и дальнюю? Игроки стремятся загнать мяч в ворота команды соперника.

– Зачем?

– Чтобы получить за это одно очко.

– Зачем?

– Чтобы опередить команду соперника.

– Зачем?

– Знаете что, вы удивительно непробиваемы даже для резидента Океании-Б, – проворчал Раймонд. – Как бы не пришлось теперь ставить вас на ворота.

Он подошел к боковому сечению и открыл какую-то маленькую дверцу в травяном покрове.

– Переодевайтесь, – велел он и швырнул Саймону сверток с игровой экипировкой. Тот попытался возразить.

– Никаких возражений! – покачал головой распорядитель. – Вы как гость обязаны поучаствовать в матче. Правила достаточно просты, – продолжил он, сбрасывая коричнево-кремовый пиджак. – Игра начинается от центра…

Он быстренько изложил Саймону основные правила игры в мяч, помог ему развязать шнурки на корсаже и, прежде чем мальчик успел опомниться, выволок его на размеченную площадку. Проходящая там игра мгновенно остановилась, несколько человек из той и другой команды вышли поприветствовать Эдвина Раймонда. Мистер Фатом, который охранял дальнюю рамку от пущенных в нее мячей, остался стоять на месте – может, он еще сердился на главного распорядителя, а может, он просто был всецело сосредоточен на защите своих ворот.

Не прошло и минуты, как мистер Спарклз и мистер Раймонд оказались вовлечены в игру! Первое время Саймон, конечно, выпадал из общего ритма и не очень понимал, чего от него хотят, но потом наловчился и начал выделывать с мячом такие замысловатые штуки, что из станов обеих команд раздались одобрительные выкрики, а капитан его команды Фред Фатом, улучив момент, похлопал его по плечу вратарской перчаткой. Существенно уступая другим игрокам ростом, мальчик с легкостью уходил из-под их опеки, шустро сновал между ними, словно прилепив мяч к ноге, и помогал своей команде прошивать защиту соперника мастерскими стежками. Иной раз он пробовал ударить по воротам сам, и, представьте себе, однажды ему удалось заработать одно очко! Тут он – уф! – понял то, чего не сумел разъяснить ему главный распорядитель: он испытал от этого происшествия такой восторг, как если бы написал удачный рассказ, в котором сохранил не менее удачный сон! Если бы он мог… уф! он бы выставил это мгновение своей жизни на стеклянную полочку и назвал его предметом искусства! Интересно, имеют ли его рассказы право называться… уф! экспонатами и быть выставлены в Сферах Океании-А? Он обязательно спросит об этом Эдвина Раймонда, уф-уф-уф!

Он вполне был способен забить в чужие ворота еще несколько мячей, но вмешалось одно обстоятельство: Саймон совсем не привык к такой беготне и, как уже можно догадаться, очень быстро устал. Он теперь преследовал не мяч, а мистера Раймонда, который играл против него. Но тот был слишком погружен в действие и только отмахивался от всяких разговоров. Когда же Саймон в конце концов смог до него докричаться, тот уже сам зачем-то покинул площадку и направился к одной из скамей. Выслушав Саймона, он сделал знак в сторону противоположной скамьи, и оттуда на площадку выступил новый игрок, который недвусмысленным жестом показал мальчику, что тот может быть свободен.

Совершенно счастливый Саймон подбежал к скамье и без сил опустился на мягкую траву. «Почему я так счастлив? – недоумевал он про себя. – Я же болен!» Но тут он вспомнил, что с самого начала необыкновенной – как это слово? – экскурсии чувствовал себя просто прекрасно! И эта усталость от игры ничуть не омрачила ему настроение, а только напротив!..

– Вы не слишком выносливы, Спарклз, – беззастенчиво заявил Раймонд, вытирая платочком лоб. – Хотя, должен признать, вы показываете отличную технику. Вы точно играли в мяч впервые?

– Да, здесь в первый раз, – выдохнул Саймон. – Но мне понравилось! Было бы здорово, если бы на Корабле…

– Об этом поговорим завтра утром, – заверил его Раймонд. – Сейчас – в «Уотерхоллс». Я вижу, вам нужно отдохнуть и выспаться.

– А как вы узнаете, когда наступает утро, а когда вечер? – спросил Саймон. – Отсюда же не видно, где солнце.

– Солнце? Это существо из легенд, которые исследовал Фред? – небрежно, стремясь скрыть свое удивление, переспросил Раймонд. – Не думал, что в Океании-Б подобные вещи так популярны. Нет, мы же отключаем свет в назначенное время, в соответствии с ритмами организма. Они ведь давно изучены.

– Смена площадки через десять минут, – объявил громовой голос направляющего.

– Это означает, что Сферу будут поворачивать, – сказал мистер Раймонд. – Пора переодеваться.

Люди в короткой одежде, желающие продолжить игру, вскоре спрятались за многочисленными дверями одной из боковых граней; эти двери были почти незаметны в траве.

На пути обратно в «Уотерхоллс» Саймон опять почувствовал недомогание. Он подумал, что это все из-за напряженной игры, и мистеру Раймонду говорить не стал – чтобы тот не решил, будто Саймон совсем невыносливый.

– Мирная борьба за первенство выполняет куда более важную задачу, чем может показаться, – заметил мистер Раймонд. – Так мы подавляем свою прирожденную склонность к взаимному уничтожению. Точнее говоря, трансформируем ее в игру. Это может вас удивить, но человек – существо по определению злое; во всяком случае, он исполнен того, что мы называем злом, об этом убедительно заявляют разные исследования, да и к тому же это бывает видно невооруженным взглядом. Нас питает чувство превосходства, мистер Спарклз, и тут ничего не попишешь. В то же время человек как индивид способен изменять как свое окружение, так и самого себя, и в конце концов он сам за это ответственен. К счастью, мы находимся на том уровне, при котором ответственность признается. Я могу с гордостью сказать, что изобретение игры достойно Избавителей, хотя мы и не совсем уверены в его авторстве.

Саймон почти не слушал. Вглядываясь в глубины Океана, на дне которого так и не нашлось ни одной вечной муки, он размышлял о том, что завтра ему предстоит