TRANSHUMANISM INC. (Трансгуманизм Inc.) - Виктор Олегович Пелевин

– Шейх хочет знать, в чем цель встречи, чтобы приготовить благородному кукуратору достойный прием.

– Пожалуйста, никаких церемоний, – сказал кукуратор. – Неофициальный визит. Просто поговорить по-соседски. Имеется информация. Может иметь значительные последствия. Хотелось бы обсудить.

Стрекоза блеснула зелеными глазами и сказала:

– Шейх заканчивает совещание с полевыми командирами и благословляет шахидок. Через сорок минут он будет счастлив лично встретить бро кукуратора у дверей своего жилища.

Когда стрекоза улетела, кукуратор прикинул, что как раз успеет навестить Еву – в мозгу с утра выработалось много тревожных химикатов, и разрядка перед важным разговором не помешает. Кроме того, у шейха дома соблазн на соблазне, и он этим пользуется в переговорах – проще будет противостоять.

Кукуратор вздохнул. Почему, господи, ну почему рабу твоему каждый раз требуется оправдание, чтобы согрешить? Грех неизбежен – но не ты ли сам захотел, чтобы все было так? Или я чего-то не понимаю…

Кукуратор опустился на землю и стал сидящим под старой яблоней Адамом.

Ева стояла неподалеку – стройная, юная, рыжеблестящая, с загадочной ухмылкой на лице, и ждала. Как кошка в засаде, подумал кукуратор и посмотрел на деревяшку в своей руке. Понятно, Адам Еву и выстругивает. Только сиськи слишком большие получаются, и задница тоже… А ножки и ручки крохотные, и голова почему-то в насечках…

Все ископаемые венеры так выглядят. Что-то это напоминает… Ага, понял кукуратор, вот что: когда ученые составляют карту подключений мозга к нервным окончаниям кожи, они делают сенсорных гомункулов. Таких смешных гоблинов с крохотным туловищем и огромными ручищами и губами.

А венеры из палеолита – это карта того, что этими ручищами щупают. Что сенсорным гомункулам интересно. Все остальные части женского тела ученые из палеолита изображали в уменьшенном масштабе. Поэтому к каждому сенсорному гомункулу надо прикладывать венеру из палеолита, и будет симфония всех земных смыслов… Черт, какой интеллект пропадает на партийной работе.

Кукуратор отложил деревяшку и кремниевый нож.

– Ну что там у тебя? – спросил он Еву.

Ева понимала всего несколько слов, но интуиция ее не обманывала никогда. Она подошла, села рядом, хлопнула пару раз ресницами и протянула кукуратору большое красное яблоко. Оно было уже надкушено с одной стороны. И яблоко, и Ева крепко пахли французскими духами.

Кукуратор взял яблоко и покосился вверх. Древний змей без выражения глядел из листвы, разрезая воздух перед мордой раздвоенным розовым языком. Во раздышался, подумал кукуратор, как лобзиком пилит. Жарко ему. Мучается. Кому рай, а кому ад, который всегда с тобой.

Кукуратор посмотрел на маленькие твердые груди Евы, на острые розовые соски и плоский живот с золотым треугольником волос. Потом представил, как сейчас узреет ее наготу и сглотнул от предвкушения. Затем откусил от плода, прожевал, проглотил – и упал в невозможное.

Рай полон переживаний, к которым нельзя привыкнуть – но узреть наготу Евы было, пожалуй, самой сильной гормональной встряской. Мозг после такого перезаряжался полностью. Вот только змей по медицинским ограничениям выдавал не больше одного яблока в три дня…

Когда Ева ушла к ручью мыться, кукуратор был уже полностью спокоен, расслаблен и готов к важной встрече.

Встав, он вызвал перед собой зеркало в полный рост, оброс ветхой сердобольской гимнастеркой с заштопанным локтем, фиолетовыми галифе и потертыми крокодиловыми сапогами. Затем добавил на щеки немного щетины, а глазам придал легкую мешковатую усталость: вождь работает… Впрочем, шейх все поймет по-своему, тут не угадаешь… Выдохнув, кукуратор поправил волосы и спросил:

– К шейху можно?

– Шейх уже ждет! – ответило зеркало, и кукуратор шагнул прямо в его серебристую прохладу.

Свет. Свет со всех сторон – но не жгучий, не слепящий, а нежный, молочный, ласкающий глаза.

– Почтенный имам! – позвал кукуратор. – Мир вам! Вы здесь?

Никто не откликнулся, но кукуратор и не ждал ответа.

Таков был ритуал. Тартарены считали шейха Ахмада скрытым баночным имамом, чего сам Ахмад по теологическим причинам («воистину скрыт тот, кто скрывает») не подтверждал и не отрицал. Поэтому он не откликался на обращение «имам», но по негласному протоколу следовало сначала назвать его имамом. А после того, как он скромно промолчит, можно было обращаться к нему как к шейху. Кукуратор знал эти тонкости хорошо.

– Мир вам, почтенный шейх! – повторил он чуть громче.

Молочный туман впереди отступил, и кукуратор увидел чернобородого красавца в золотой чалме. Шейх Ахмад всегда выглядел именно так, как на тартаренских листовках, только позволял себе иногда менять цвет головного убора.

– Мир вам, благородный кукуратор, – ответил шейх звучным русским басом. – Сердце мое вырывается из груди, а глаза увлажняются – так я рад видеть вас снова.

Кукуратор даже не знал, на каком языке шейх говорит в действительности. Арабский? Фарси?

– Моя радость и волнение от встречи невыразимы, – сказал кукуратор.

Вожди сблизились и церемонно обнялись.

Жемчужный туман рассеялся, и кукуратор увидел высоченные золотые ворота, покрытые резьбой и драгоценными камнями. Ворота были настолько огромны, что это было почти безвкусно. Их охранял такой же гигантский страж – сотканный из света силуэт с золотым копьем за спиной.

– Кто ты, идущий к дверям вечного дома? – вопросил страж.

– Это со мной, – махнул ладонью шейх.

Страж почтительно склонился, ворота приоткрылись и кукуратор вошел в жилище шейха.

За воротами был обширный сад – почти такой же, как у кукуратора. Но все деревья и кусты, даже цветы и трава здесь были из золота. Ветерок, шевеливший полупрозрачные зеленоватые листья, заставлял их чуть слышно звенеть. Стоило вслушаться в эту музыку, и она делалась громче, а потом начинала причудливо меняться, захватывая внимание – и кукуратор прикусил щеку, чтобы отвлечься. Не следует терять контроль.

Шейх хлопнул в ладоши, и из золотой листвы выплыла огромная – размером с диван – продолговатая жемчужина с двумя углублениями. Он хлопнул в ладоши еще раз, и жемчужина опустилась к полу. На этой драгоценной скамье могли удобно устроиться два человека.

– Перед беседой следует утолить голод и жажду, – сказал шейх, весело глядя на кукуратора, – прошу моего почтенного друга присоединиться!

Он сел на жемчужное сиденье – и указал на место рядом.

Скамейка взлетела над садом, потом над уменьшающимся миром, поднялась до туч, проткнула их – и повисла над белым облачным простором. В синем небе одновременно видны были звезды, солнце и луна. Они освещали Вселенную приятным приглушенным светом.

Кукуратор увидел два небесных потока, белый и красный – как бы реки без берегов, текущие в пустоте.

– Что предпочитает бро кукуратор в это время суток? – спросил шейх, посмеиваясь. – Молоко или вино?

– Вино? Оно пьянит?

– Ничуть, – ответил шейх. – Только радует праведную душу.

Он хлопнул в ладоши, раскрыл рот и один из потоков – белый – вдруг приблизился к жемчужной скамейке и каким-то