Игорь Свинаренко - Такая страна (Путешествие из Москвы в Россию)

- Так сколько стоит? - спрашивает дама.

- А если б все сначала? - спрашиваю я.

Полковник по-прежнему не слышит ее и отвечает мне:

- Если б сначала? Я по-другому бы воевал... Я, честное слово, если меня какая-нибудь страна примет - больше никогда не приеду в Россию. Все, кончено. Хватит России...

А вот бывший министр, бывший член ЦК. Его зовут Назар. Он очень нервничает. Он плохо говорит по-русски, я только слышу - шурави да шурави; это значит "советские". Полковник для меня переводит и остальные слова:

- Я был начальник отдела шерсти. Мы слали шерсть в Россию. Я был солидный человек, у меня одних только охранников было пять, все с гранатометами! А теперь ваш милицейский сержант меня бьет и забирает мои деньги. Что делать? Возвращаться некуда - там скажут, что я сын Ленина, и убьют. Если вы напишете, что НДПА - коммунисты, наших родственников там убьют. Как это больно! Мы как будто пьем свою кровь...

Вот деликатный седой человек с усами. Это генерал-лейтенант Самад, он командовал 60-й дивизией:

- Я умный, грамотный. Я не защищал Советский Союз, я защищал свою родину и вашу политику. Нас обманул ООН! Теперь мы тут... Снимаю квартиру на ВДНХ, там одна комната. И семь детей. В школу только одного удалось устроить, остальных не берут. Дети недовольны, что они безграмотны. Кем будут? Басмачами? Я несчастный человек. Жалко, что мы тогда сказали: "Смерть империализму! Да здравствует Советский Союз!" Знать бы, что нас так бросят, никогда бы не пошел воевать за Россию...

Поздно, генерал!

- Самад, вы в Бога верите?

- Сейчас - верим...

Самый, пожалуй, высокопоставленный афганец из московских - президент Афганского делового центра Гулям Мухаммад. Когда-то он был генерал-губернатором и председателем военного совета провинции Кунар. Сейчас снимает под свой офис комнату здесь же, в "Севастополе". С Гулямом мы встретились там и долго говорили; перед самым юбилеем, 10 лет как советские войска ушли оттуда. Мы говорили про то, как прошли те 10 лет между приходом и уходом, и про то, что было после.

* * *

- Гулям, что вы чувствовали, когда в декабре 1979-го к вам на родину пришли иностран-ные войска?

- Честно говоря, я был рад. Мы думали, что справедливость будет, что наконец-то... Нам пропагандировали, что Советский Союз - это рай.

- И вы что же, верили, что у нас тут рай?

- Мы думали, что тут все сверхъестественное! Что тут нет старых машин! Одни новые! Алкоголиков, проституток - нету! Даже грунтовых дорог и деревень нету, все автоматическое! И мы думали, что немножко - и эта автоматизация к нам приедет.

Я учился в СССР. Сейчас это называется Академия МВД РФ в Санкт-Петербурге. А тогда это было Высшее политическое училище МВД СССР имени 60-летия ВЛКСМ.

- И когда вы сюда приехали, то подумали, что по ошибке попали не в роскошный Советский Союз, а в какое-то другое место?

- Это был шок. По сравнению с Кабульским университетом лучшее ленинградское общежитие выглядело бедным кишлаком...

- Вы поняли, что коммунисты вас обманули?

- Я подумал, что вообще мы неправильно идем. Ну, сказали бы, что у вас трудности - мы бы поняли. Мы Советский Союз выбрали своим другом не потому, что тут рай, у нас и до революции традиционно были хорошие отношения с Россией... Зачем приукрашивать? Если друг бедный, это все равно друг. Я все-таки, как патриот своей страны, хотел построить в Афганистане новую жизнь. Не рай, а хотя бы справедливое общество.

- А что вас не устраивало в Афганистане?

- Честно говоря, ничего плохого я там не видел. Революция у нас случилась не от плохой жизни. Это случайно произошло...

- Это как же так - случайно?

- Понимаете, когда свергли монархию и пришел к власти Дауд... Он повернул в сторону СССР. Он дружил с Брежневым. А потом они поругались. Брежнев сказал: "Мне не нравится, что у вас по северу страны бегают американцы". А Дауд обиделся: "Моя страна, и нечего меня учить". И отвернулся от СССР, и повернулся к Саудовской Аравии и США. СССР начал давить на Дауда... А Дауд на это давление не обратил внимания. И тут убили одного руководителя нашей партии - Хайбара. После этого убийства партия вынуждена была показать Дауду свою силу. И на улицы вышло 15 тысяч человек интеллигенции. Дауд арестовал всех руководителей. И тогда пришлось, чтоб защитить своих руководителей, совершить революцию. А что еще оставалось?.. Вот и произошло это - то ли революция, то ли переворот.

- На вас обижались в Афганистане, мол, зачем вы с иностранцами связались?

- Понимаете, Афганистан - это горы. Орлы в горах свободные... Александр Македонский, Чингисхан, Тамерлан, Британская империя - все они потерпели в Афганистане поражение. И после них пришел Советский Союз... Почему мы стали ему помогать? Кругом цивилизация, у всех наших соседей, и только у нас родовой строй. Хотелось более современной сделать жизнь. Мы думали, что сможем это при помощи Советского Союза...

Я представил себе кишлак, полный неграмотных людей, которые ничего в жизни не видели. И вот их везут на металлической птице в далекую страну, там белые учат их в институте - это же волшебная сказка! Марксизм, Сталин, социализм для них как для нас квантовая механика: уж слишком заумно.

- Так на вас там, в Афганистане, обижаются?

- На нас - нет, только на членов политбюро.

- Ну, допустим, что так. Назовите их имена!

- Нет, я не хочу, чтоб лишние обиды были.

- Если бы вы кого-то из членов политбюро встретили, что бы сделали?

- Я бы... с ними не поздоровался. Они наплевали на кровь двух миллионов человек.

- А раньше вы не могли догадаться, какие они люди?

- Мы слепо верили им. А они оказались неграмотными предателями. Низкие люди... Они становились начальниками не из-за опыта и знаний, а из-за личной преданности. Это самое страшное в марксизме!

- А если б русские не пришли, что бы было?

- Ничего. Трагедии бы не было. Разобрались бы с разногласиями, ну погибло бы пять-шесть тысяч человек. Но не два миллиона! И это же еще не закончено. Русские начали войну 20 лет назад, и конца этому не видно.

- А когда в 1993-м стреляли по Белому дому, вы небось подумали, что и тут начинается?

- Да, я это видел по ТВ в Пакистане. Это было ужасно.

- А не было мыслей куда-то в другое место поехать?

- Это было невозможно. У нас была только одна страна, с которой мы дружили. Больше никто нас не хотел...

- В Америку не думали сбежать?

- Честно говоря, мне не нравится Америка. Хотя я там и не был. Не по-доброму они относились к нашему народу. При всех недостатках все-таки русские не хотели зла афганскому народу. Получилось, да, глупо - но непреднамеренно, не со зла. Не было у русских такой государственной политики, чтоб уничтожать наш народ!

- Вы ничего не знаете о военных преступлениях, которые советские войска совершили против мирных жителей?

- Я? Под конец русские зачем-то начали напрямую участвовать в операциях. Вот я помню... Идет советская колонна, я, как командир батальона, тоже с ними. Вдруг из кишлака стреляют. Убивают одного солдата. С одной стороны, мне понятна боль солдата, когда он видит, что мертвый его друг солдат. А с другой стороны, когда целый полк, когда 60 танков поворачивают и идут на этот кишлак, и после ни одного дома не остается от этого кишлака...

- И это все - на ваших глазах?

- На моих глазах!

- И что же вы?

Он отвечает спокойно - то ли время прошло, то ли это военное, профессиональное:

- А что я мог? Что сказать? Кому сказать? Тогда сразу тебя ждет тюрьма, ты "зыди шурави", то есть антисоветист. Ведь люди в кишлаке не виноваты! Это была провокация со стороны одного человека!

- А вы не думали тогда: а уйду-ка от "шурави", пойду к моджахедам и буду сражаться против иностранных захватчиков и карателей?

- А куда идти? Некуда. Там враг. Даже если б моджахеды меня сразу не убили, то пришлось бы с той стороны воевать против своих братьев. Я видел, что справедливости нет ни там, ни там, - но что делать? Все, что я мог, - это сохранить верность однажды сделанному выбору. Но, по крайней мере, я не метался туда-сюда. И никого не предавал.

- Вы были настолько большим начальником, что лично вам стрелять в людей не приходилось?

- Лично мне - нет.

- Хоть такое утешение сегодня!

- Почему - утешение? Когда я воевал, в Афганистане не было ни одного советского солдата. А на нас нападали арабы, пакистанцы и прочие наемники. Я служил афганскому народу, моя совесть чиста.

- Когда ушли советские войска, стало ясно, что все кончено?

- Нет, нет! После того как ушли советские войска, мы еще долго держались! С 1989-го по 1993-й. Мы даже расширили сферу своей деятельности. Мы выиграли битву за Джелалабад! А ведь там были все группировки моджахедов, и 10 тысяч арабских наемников, и регулярная армия Пакистана.

Вообще, когда там были советские войска... То борьба шла не за народ, а за то, кто ближе к советнику! Любым способом надо было завоевать его доверие. В нашей партии было две фракции - хальк и парчам. Они между собой боролись за власть, за влияние на советников: подарки, выпивка, магнитофоны, деньги. Без советских войск воевать было легче. Да мы б и сейчас держались, если б Россия нас не бросила! Я имею в виду тот договор, когда Россия и Америка договорились не слать в страну оружие. Если б не это, то с моджахедами было бы покончено. Россия перестала поставлять оружие. А Пакистан, Саудовская Аравия, Иран, Англия, Германия, Китай продолжали вооружать наших врагов...