Валентин Катаев - Хуторок в степи

Она стала их в смущении подбирать.

– Вы мне даже один раз снились, – сказала она и покраснела.

Петя не поверил своим ушам. «Что это? – с беспокойством подумал он. Кажется, она объясняется мне в любви?» О таком счастье Петя не смел даже мечтать. Но теперь, когда она так робко и так правдиво сказала эти волшебные слова – «я скучала» и «вы мне снились», Петя вдруг почувствовал громадное облегчение, даже разочарование. Ну, слава богу! Еще минуту назад она казалась ему недостижимой, а теперь перед ним стояла хотя и довольно миленькая, но все-таки самая обыкновенная девочка, не имевшая ничего общего с той Мариной, которую он так безнадежно и так мучительно любил.

– А я вам когда-нибудь снилась? – спросила она.

Петя почувствовал, что наступила решительная минута: от его ответа зависел дальнейший ход романа. Сказать: «Да, снились», – было все равно что признаться в любви. Тогда что же получается? Он ей снился, она ему снилась. Она его любит, он ее любит. Взаимная любовь. Именно то самое, к чему он так стремился. Это, конечно, очень заманчиво, но не слишком ли быстро? Так все хорошо, интересно налаживалось, роман только еще начинал по-настоящему разворачиваться, как вдруг ни с того ни с сего – взаимная любовь!

Конечно, она сразу избавляла Петю от множества хлопот и неприятностей, вроде бессонных ночей, ревности, сидения в мокрой полыни и бросания в окно секреток. И в этом было ее громадное преимущество. Но что же дальше? Оставалось одно – целоваться. При мысли об этом Петю бросило в жар. Нет, нет, что угодно, но только не это!

А Марина стояла, прислонившись к лестничке под черешней, смотрела на него потемневшими глазами и облизывала потрескавшиеся, даже на вид горячие губы, от которых Петя не мог отвести глаз.

– Что же вы молчите? – сказала она с настойчивым нетерпением голосом заклинательницы змей. – Я вам снилась?

Она опять явно забирала над ним верх. Еще секунда – и Петя уже готов был сказать покорным шепотом: «Снились», но дух отрицания и сомнения все-таки восторжествовал.

– Как это ни странно, но, представьте себе, не снились, – сказал Петя с косой, напряженной улыбкой, показавшейся ему самому ледяной и в высшей степени печоринской.

Она опустила ресницы и слегка побледнела.

«Ага, голубушка! – подумал Петя с торжеством. – Не на такого напала».

Ему ее совсем не было жалко. Теперь, когда он взял над ней верх, она ему уже не так нравилась.

– Вы правду говорите? – спросила она, подняла глаза и с притворным вниманием стала рассматривать крону дерева, под которым они стояли.

Пете даже показалось, что она мимолетно улыбнулась, как будто увидела на дереве что-то забавное. Но Петю уже не могло обмануть это маленькое лукавство.

– Понимаете, – сказал Петя, вовсе не желая доводить дело до разрыва, вы мне не то чтобы не снились, а просто я вас не видел во сне.

– Как это? – спросила она с любопытством и опять улыбнулась дереву, даже как бы исподтишка ему подмигнула.

– Очень просто, – ответил Петя. – Видеть во сне – это одно, а сниться совершенно другое. Неужели вы не понимаете? Сниться-то вы мне снились, мало ли что человеку снится! Многое снится. А вот специально видеть во сне кого-нибудь одного – это совсем другое дело.

– Не понимаю, – сказала она, прикусив губу.

– Сейчас вам объясню. Видишь во сне – это когда… ну как бы вам объяснить… когда… ну, любишь, что ли. Вы, например, когда-нибудь кого-нибудь любили? – сев на своего конька, строго спросил Петя.

– Любила. Вас, – быстро ответила Марина.

Петя самодовольно поморщился.

– Я не верю в женскую любовь, – сказал он разочарованно.

– Напрасно! А вы кого-нибудь любили? – спросила она и не могла задать более приятного вопроса. Как глупая мышь, она сама лезла в мышеловку, так ловко и незаметно поставленную Петей.

– На такие вопросы не отвечают, – сказал Петя, – но вам я скажу, потому что считаю вас своим другом. Ведь мы с вами друзья, не правда ли?

– Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, – сказала Марина.

– А я верю! – с досадой сказал Петя. Она положительно начинала его раздражать, потому что почти все время говорила именно то, что должен был говорить он. Можно подумать, что она никогда не читала романов.

– Напрасно, – заметила она. – Но вы мне, кажется, что-то хотели сказать?

– Я вам хотел сказать… даже, собственно, не сказать, а рассказать… Ну, можно и сказать… Только, конечно, как другу, потому что об этом никто не знает и никогда не узнает. – Петя стал несколько боком и повесил голову. – Я любил, – сказал он с грустной улыбкой. – Собственно, я и сейчас люблю… Но это не имеет значения…

– А она вас?

– Ах, даже больше, чем я ее! Я ее просто люблю. А она влюблена. И вот, вообразите себе, однажды мы с ней пошли в степь собирать подснежники. Был чудесный весенний вечер…

– Знаю, – с живостью сказала Марина. – Это Мотя, да?

– Откуда вы знаете?

– Не важно откуда, а знаю. Не понимаю, что вы в ней нашли особенного? – с легкой гримаской сказала Марина. – И вы ее действительно любите?

– Представьте себе, – пожимая плечами, сказал Петя. – Сам не понимаю, как это случилось. Ничего особенного собой не представляет, просто смазливенькая мордашка, и вот…

В листве над головой послышался шорох, и с дерева упала черешенка, которую, вероятно, оторвал и уронил скворец.

– Кш-ш-ш! – махнул Петя рукой.

– Ах, вот что! – сказала Марина ревниво. – Значит, вы любите ходить в степь собирать подснежники? Ну и что же там было? Вы, конечно, целовались?

– На такие вопросы не отвечают, – уклончиво сказал Петя.

– Вы мне должны открыть как другу. Я требую! – сердито сказала Марина и даже топнула ногой.

«Ага, голубушка, ревнуешь! – подумал Петя. – Погоди, то ли еще будет!»

– Говорите сейчас же – целовались или не целовались? А то я сию минуту уйду, и мы больше никогда не увидимся! Слышите? Ни-ко-гда! – Ее глаза грозно сверкнули.

В эту минуту она была дивно хороша, и Петя, небрежно пожав плечами, сказал:

– Ну пожалуйста. Конечно, целовались.

– Ай, как не стыдно, как не стыдно! – сказал над головой Мотин голос, и в ту же минуту раскрасневшаяся Мотя скользнула с дерева в ромашки и стала прыгать на одной ноге вокруг Пети, приговаривая: – А я не знала, что вы такой брехунишка! А я не знала, что вы такой брехунишка!

– Молодец, Мотька, что раньше времени не засмеялась! – кричала Марина, хлопая в ладоши.

– А я себе все время рот зажимала руками, – сказала Мотя, не переставая прыгать вокруг Пети. – Брехунишка, брехунишка!

Петя готов был провалиться сквозь землю.

– Ах, так? – грозно сказала Марина. – Значит, вы целовались? – С этими словами она вплотную подошла к Пете, ловко намотала на палец прядь его волос и с силой потянула.

– Больно! – крикнул Петя.

– А мне не больно? – сказала Марина.

И, несмотря на весь ужас своего положения, Петя не мог не оценить этот великолепный ответ, взятый непосредственно из «Первой любви» Тургенева.

Вдруг Марина засмеялась своим загадочным, русалочьим смехом и с чисто женской непоследовательностью сказала:

– Слушай, Мотька, давай его просто побьем?

– Давай! – сказала Мотя, и обе девочки с опасным хохотом бросились на Петю.

Но, сделав ловкое движение, он выскользнул у них из рук и стремглав понесся куда глаза глядят, мелькая голыми пятками.

Девочки побежали за ним. Он слышал за собой их веселые, насмешливые крики. Они его догоняли. Тогда Петя решил применить известный фокус: неожиданно упасть на землю под ноги своим преследователям. Однако он поторопился. Он бросился ничком и стал на четвереньки слишком рано, не подпустив девочек достаточно близко. Он стоял на четвереньках, имея весьма глупый вид, а девочки, не торопясь, подбежали, сели на него верхом и стали тузить.

Это было не больно, но очень унизительно.

– Лежачего не бьют! – жалобно простонал Петя.

Тогда они, злорадно пыхтя, стали его щекотать. Он визгливо захохотал. Тут на помощь другу пришел, откуда ни возьмись, налетевший Гаврик.

– Двое на одного! Не по правилам! Наших бьют! – закричал он и упал сверху на девочек. – Мала куча! Куча мала!

На этот призывный клич со всего сада в одну минуту сбежались Павлик, Женька и все мальчишки и девчонки Женькиной компании, так что скоро под деревьями уже шевелилась, пыхтела, хохотала, визжала громадная «куча мала».

52. Терентий Семенович

В этот день Василий Петрович проснулся очень поздно. Он спал всю ночь как убитый – тяжелым сном измученного, смертельно усталого человека, без сновидений, без мыслей, без чувств.

Проснувшись, он еще долго лежал на своей парусиновой раскладушке, повернувшись лицом к стене с закрытыми глазами, и все никак не мог представить, что же теперь с ними будет.

Наконец он заставил себя встать, одеться и выйти в сад. Он увидел разостланные под деревьями мешки и рогожки с грудами черешни, множество знакомых и незнакомых людей, которые, стоя на лестничках и сидя на ветвях, снимали урожай; он увидел пасущихся лошадей и две неизвестно откуда взявшиеся платформы; и, наконец, он увидел тетю, которая шла к нему навстречу мелкой энергичной походкой и оживленно улыбалась.