Снега Аннапурны - Вадим Слуцкий

– Шо ты такой нетерплячий? Можно с ними побалакать.

– Не, це безглуздо. Наехать – то да.

– И кто наедет? Ты?

– Все разом.

Голоса становились всё громче. С трудом, но всё-таки Григорий Иосифович понял, о чём они говорят.

Конечно, только очень наивный человек может думать, что каждый собирает бутылки, где хочет. Может, где-то это и так, но не в Одессе. Одесса вся поделена на районы и участки. Каждый район контролирует определённая шобла (группа, компания). У каждого из этой шоблы – свой участок.

Тот участок, где собирал бутылки «Герцог», он сам себе и присвоил. Потому что был одним из самых старых «чистильщиков» (так называли тех, кто собирал бутылки) во всей Одессе, а остальные, кто сдавал на Еврейской улице, все были салаги по сравнению с ним. Поэтому его участок никогда не обсуждался, тем более, был он небольшим, хоть и довольно хлебным.

Но посторонних в свой район шобла не пускала. Были и инциденты с драками и кровью.

Всё это напоминало диких зверей, которые тоже имеют участки для охоты и не пускают туда особей своего вида. Григорий Иосифович об этом знал, но никогда не вникал, поскольку его это никаким боком не касалось.

К слову, борьба за существование в так называемом «человеческом» обществе бывает наиболее ожесточённой с самого низу и в самом верху. На самом верху крутится столько денег, что тут не до сантиментов. А внизу речь идёт о простом выживании – и тут тоже не церемонятся.

Да и что будет делать бездомный спившийся человек, если лишить его единственного источника существования?

Григорий Иосифович понял, что в их районе появились посторонние. Это, предположительно, были «ромы», то есть цыгане, – приехавшие из Азии. Тут Григорий Иосифович усомнился, потому что цыгане не любят утруждать себя: они только воруют и попрошайничают. Собирать же бутылки – довольно тяжёлая работа. Может, эти люди просто похожи на цыган.

Мойша предложил их убить (расфасовать), но, конечно, никто серьёзно к его словам не отнёсся. А «наехать» – значило напугать, прогнать.

Всё это Григорий Иосифович слышал краем уха. Он просто ждал своей очереди. За Чукчей сдавал Тушка, потом Мойша, а за Мойшей уже он.

Но тут высокая женщина с ярко-жёлтыми, как подсолнух, волосами, по кличке Химера, обратилась непосредственно к нему:

– А вы, если те до вашего участка дотянутся, то нам скажите. Мы их турнём.

Разумеется, Григорий Иосифович отлично понял, что сказано это из самых добрых чувств. Одесситы – вообще добрые и отзывчивые люди. Понимая, что старик сам себя не защитит, Химера предложила ему помощь всей шоблы.

Но именно это «Герцогу» не понравилось.

Он слегка поморщился и после паузы недовольно сказал:

– О чём говорить? Они тоже люди.

– И што? Пусть берут ваши пляшки, а вы будете мереть с голоду? – спросил кто-то сзади.

Григорий Иосифович засмеялся.

– А если нет, я буду жить вечно? Мне 90 лет.

– Ого! – сказал тот же голос сзади. – Красивый возраст!

– А если те ромы на вас насядут?

– Ну, убьют и закопают! – и он отвернулся, показывая, что не хочет говорить об этом.

Ответы старика не понравились Мойше-Вструнку. Он искоса злобно поглядел на Герцога и сказал:

– Так мы тут все заедино или каждый на себе?

Григорий Иосифович ничего не ответил.

Не дождавшись ответа, Мойша отвернулся и сказал, как бы про себя:

– А тогда лучше те пляшки нам подчистить, раз оцей Херцог не з нами, а сам соби.

Но Григорий Иосифович его уже не слушал. Он сдал свой груз, получил деньги, попрощался с Ред-Бульбой и ещё двумя-тремя и с пустой тележкой вышел за ворота.

По дороге домой он зашёл в магазин. Это был, между прочим, тот самый магазин, где ему в своё время подарили тележку, который он и пользовался до сих пор.

Поставив тележку в предбаннике, он прошёл в торговый зал. Взял корзинку и пошёл по рядам. Оказалось, что морковка подорожала на целую гривну. Он остановился, чтобы посчитать, хватит ли ему денег и на хлеб, и на морковку, которая у него кончалась.

Посчитав деньги и решив пока никаких овощей не покупать, а подождать, пока привезут товар похуже и подешевле, он подошёл к стеллажу с хлебом и крупами. И тут обратил внимание не интересную сцену.

Возле круп стоял небольшой мальчик и силился дотянуться до пакетов овсяных хлопьев под названием «Ранок». Но они находились на самой верхотуре. Мальчик встал на цыпочки, даже подпрыгивал и пыхтел от старания, но не мог достать хлопья. В торговом зале супермаркета в этот час было полно народу, но никто, конечно, ничего не заметил. Никто, кроме полуслепого старика.

Гр игорий Иосифович направился к мальчику, который в этот самый момент неловко задел локтем какие-то коробки и две-три полетели на пол. Он торопливо подобрал их и тут увидел рядом высокого строгого старика, смотревшего прямо на него. Мальчик испугался, но старик улыбнулся и сказал:

– Тебе помочь?

Мальчишка смутился, но ответил:

– Да, пожалуйста.

Григорий Иосифович снял с полки хлопья: они были лишь чуть выше его головы – и отдал мальчишке.

– Хватит?

– Да! Спасибо.

Старик снова улыбнулся, потом подошёл к строгой даме, видимо, товароведу, стоявшей у того же стеллажа и что-то быстро записывавшей в толстую тетрадь.

– Извините, я могу вам помешать?

– Хорошо, мешайте!

– И как это может достать ребёнок? – спросил старик, показывая на верхние полки.

Дама воззрилась на него с недоумением.

– У вас есть дети?

– Ну, допустим, и что?

– Вот вы послали сына или, скажем, дочь за покупками. И как они это могут снять?

– Так что вы предлагаете? – спросила дама уже сердито.

– Поставьте здесь лесенку. Дети тоже люди.

Григорий Иосифович улыбнулся строгой даме, повернулся, взял буханку хлеба и пошёл к кассе.

Такой образ действий всю жизнь был характерен для него. Он всегда всё замечал и во всё вмешивался. Из-за чего в былые годы у него случалось немало неприятностей. А ещё он очень любил детей. Он ведь почти всю жизнь работал с детьми.

Домой он добрался под вечер. Небо уже темнело, наливаясь густым сливовым цветом, и по нему на огромной высоте быстро летели сизо-голубые, гораздо светлее неба, лёгкие облачка. Старик остановился у своей двери: он любил смотреть на небо.

Потом открыл дверь и вошёл, вкатил свою тележку.

Только он снял куртку, за дверью послышались какие-то странные звуки, вроде мышиного писка.

– О! Сегодня рано! – сказал хозяин вроде бы радостно и повернул ключ в двери. В щель проскользнула маленькая собачка. Она вильнула хвостом, посмотрела