Екатерина Садур - Из тени в свет перелетая

Прошло несколько лет. Лия Ивановна сидела в учительской в поношенном платье из панбархата с Анной Елисеевной, учительницей труда.

- Говорила я вам: Донова совсем от рук отобьется! Не у меня, так в старших классах! Я сама видела, как она ходит по улицам в кепке такой со значком, и Югов с ней! Меня увидела, прошла мимо, как ни в чем не бывало. Нахальная такая. Алкоголику у магазина прямо при мне сказала: "Дяденька, дайте сигареточку!" А Югов тут же подхватил: "Не сигареточку, так хотя бы бычок!"

- Представить страшно, - согласилась учительница труда.

- Когда я их класс выпускала, они у меня с Юговым уже тогда самые наглые были! А ведь к Доновой опять не придерешься, у нее стихи в газете напечатали, а у матери ее вообще целую поэму в "Сибирских огнях".

- Да, теперь придраться сложно, - согласилась Анна Елисеевна.

- Ну ничего, у меня сейчас новый класс, там один левша. Мне родители его сказали: "Вы, Лия Ивановна, его не переучивайте. Пусть пишет и рисует, как он привык!" Но я-то знаю, как надо. Уж я ему растолкую, что к чему!

На улице, у винного магазина, Лиза встретила слегка пьяную Танечку 3отову. Она стояла под козырьком, прячась от дождя, с актером Борей и осветителем Сережей. За несколько лет Танечка Зотова совсем не изменилась, только сморщилась слегка. Она стояла в приталенном пальто с цветными продольными полосами и размахивала сумочкой на цепочке. "Эти актрисы, сколько их ни знаю, всегда одеваться умели", - говорила Инесса про Танечку Зотову. Издалека она походила на небольшой полосатый матрац, перетянутый посередине. Актер Боря ростом был чуть выше Танечки, полноватый, лысоватый, пиво любил. Осветитель Сережа - высокий, скорее длинный, чем высокий, с прозрачным, остреньким личиком. Издалека его можно было принять за отца двоих детей, если бы не Борины залысины. Танечка Зотова с двумя хвостиками, перетянутая в поясе, в сапожках чуть выше щиколотки, и Боря - румяный, с тоненьким голосом - с другой стороны.

- Привет, Лиза! - сказала Танечка, помахивая сумочкой. - Становись к нам, под козырек, а то совсем вымокнешь!

- Какая ты стала! - сказал Боря. - Совсем выросла!

- Мы на рыбалку, - сказал Сережа. - Витю из магазина ждем!

По Ельцовской под дождем шла Антонина Взвизжева. Она еще издалека увидела Лизу с актерами. Антонина постарела, согнулась почти вдвое, и рыжие ее тонкие волосы совсем поседели. Она закричала еще издалека, и поэтому Лиза даже не все услышала:

- Вырасти-то она выросла, а вот повелась - Бог знает с кем! А ты - тоже мне актриса! - и Антонина указала клюкой на Танечку Зотову.

Лиза испугалась скорее по привычке. Она вспомнила, как в детстве Инес-са пела ей на ночь: "Антонина придет, нашу Лизу унесет!" - и вечерами Антонина часто заглядывала к ним в окна: проверить - все ли дома. А сейчас, с другого конца Ельцовской, под дождем, по деревянному тротуару ковыляла несчастная хромая старуха.

- А ты... а ты... - отругивалась на ветру Танечка Зотова.

Но тут из магазина вышел Витя:

- Ну что, ребята, едем, что ли?

На вокзале актер Боря сказал Танечке:

- Мы с Сережей отдельно поедем. Сами по себе. Вы только скажите, где выходить!

В электричке на деревянных сиденьях Танечка Зотова пила водку с Витей. Витя рассказывал:

- Мне один раз в подарок спирту привезли голландского. Я пошел домой, бутылку выронил, а она не разбилась. Я удивился, стал кидать ее об асфальт, а она - хоть бы что. Я подумал: "Что за бутылка такая затейливая!" - и стал ее штопором по дороге ковырять, а спирт весь и вылился...

В тамбуре курили актер Боря и осветитель Сережа. Они говорили что-то друг другу, но даже по движению губ Лиза не могла разобрать их слова, они объяснялись на пальцах, как глухонемые. Потом полненький актер Боря, армянин наполовину, с усами щеткой, вошел в вагон и молча стал предлагать переснятые карты и знаки Зодиака на тоненькой цепочке, а следом уныло плелся осветитель Сережа и на пальцах показывал цену. И когда кто-то из пассажиров переспрашивал цену, Боря показывал на рот и на уши, а Сережа часто кивал, подтверждая, что оба они ничего не слышат и ничего не могут ответить.

- Вот мой дом, - сказал Витя. - У самого берега. Мать жива была, я к ней яблони белить приезжал.

Танечка Зотова с Лизой и актером катались на лодке. Актер Боря сидел на веслах. Греб в камыши.

- Быстрее можешь? - спросила Лиза. И он греб быстрее.

Небо холодной ясности отразилось в воде, и очертания берегов с двух сторон, и деревья на берегах в ржавом золоте. От лодки шла рябь по воде, и в опрокинутом небе дрожали отражения.

Вечером Витя жарил рыбу в муке, по-рыбацки. Рыба ужаривалась, становилась золотистой, как сухой листик. На деревянном столе, наскоро сбитом из трех досок, стояли жестяные кружки, миска с поджаренной рыбой и буханка черного хлеба рядом с открытым перочинным ножом. Небольшая Танечка Зотова сняла свое полосатое пальто и осталось в шерстяном коричневом платьице, почти детского размера. Витя разливал водку из фляжки из-за пояса.

- Походная фляжка, - сказал он. - Моего отца. Он на войне без вести пропал. Сгинул с концами человек, словно его и не было...

Совсем пьяная Танечка Зотова говорила Лизе:

- Я твои стихи в газете видела. Инесса в театре показывала. Я в первый раз на сцену вышла чуть старше тебя, пятнадцати лет, после училища. И сразу - столько надежд! Юность потому что! В Москву, думала, позовут, в ТЮЗ куда-нибудь, прославиться хотела! Сядем, бывало, с мальчиками после спектакля, прямо в гримерной, даже не переодеваемся и все о Москве говорим, о спектаклях модных... Но потом мы все быстро при-мелькались на вторых ролях, даже самые талантливые, и ничего нет, кроме старости и "Красного факела", ни славы тебе, ни Москвы. Но в стихах, я слышала, все по-другому... А славы, Лиза, ведь только по юности хочется, а потом, с годами, привыкаешь...

Тогда Боря подмигнул Лизе карим глазом под круглой бровью, но Танечка, перехватив его взгляд, взвизгнула:

- Даже не думай! Даже и речи быть не может!

Лиза заснула, укрывшись полосатым пальто Танечки Зотовой. Танечка на пару с актером Борей пела тоненько из старого-старого спектакля "Закаты в дыму":

Шахтеры, шахтеры, шахтеры,

Какой благородный пример!

Спустился в опасную шахту

Один молодой инженер...

А Витя, хозяин дома, молча топил печку...

- Где ты шлялась, дрянь? - крикнула Алиса, когда Лиза вернулась домой.

- У бабушки было всю ночь давление, - уныло сказала Инесса. - Врача не вызывали, как всегда...

- Мать рыдала всю ночь! - крикнула Алиса.

- На даче я была. С Танькой Зотовой! - ответила Лиза.

- Мы так и думали! - сказала Инесса Донова. - Антонина вас вчера у магазина видела. У входа в винный отдел.

- Пили? - с угрозой крикнула Алиса.

- Рыбу жарили! - ответила Лиза.

- Ну ладно, ладно... - успокаивала Инесса Донова Алису. - Ребенок был в приличном обществе. С актерами все-таки...

Лия Ивановна и учительница труда поймали в школьном подвале третьеклассников.

- Говорила я вам, Анна Елисеевна, они в подвале сидят после уроков со свечками, сигаретки курят!

- Где они свечки берут? - спросила учительница труда.

- Кто из дома приносит, кто в церкви ворует!

Из подвала детей выволакивали по одному и ставили перед столовой. Лия Ивановна караулила. Когда их набралось семеро, Лия Ивановна крикнула вниз, учительнице труда:

- Посмотрите внимательно! Вдруг кто-нибудь спрятался!

- Посветите мне! - отвечала из подвала Анна Елисеевна.

Лия Ивановна светила карманным фонариком.

- Никого! - крикнула вверх учительница труда.

- Точно?

- Точно!

- Ну тогда поднимайтесь, - разрешила Лия Ивановна. - Будем их судить.

Третьеклассники стояли чумазые, жались друг к другу, смотрели, сощурясь исподлобья...

- Поедем в лес, - сказала Лизе Инесса Донова. - Втроем поедем: ты, я и Танечка Зотова.

- Что ты ее все время Танечкой называешь? - крикнула Алиса из соседней комнаты. - Танечке твоей уже скоро сорок лет.

- Она такая маленькая, - объяснила Инесса, - что ее никак Татьяной не назвать и даже Таней. С ней надо ласково - Танечка!

Они вступили в опавший лес, сначала неглубоко, и когда они оборачивались назад, то видели еще совсем редкий палисад в рыжих листьях и первый класс, парами построившийся на дороге. Но вот уже лес стал гуще, и они перестали оборачиваться назад, потому что дорога исчезла. Лес сомкнулся над ними.

- Хоть бы в электричке не пили, - сказала Лиза.

- Мы немножко совсем, - оправдывалась пьяная Инесса. - Только для тепла. По рюмочке.

- Собирай гербарий, Лиза! - сказала пьяная Танечка Зотова.

Навстречу из кустов вышли двое рабочих. Один был в тело

грейке и детской трикотажной шапочке, другой - в комбинезоне, в пятнах извес-ти.

- Девчоночки, девчоночки! - позвал первый, в детской шапочке, слегка присев и растопырив руки.

- Не бойтесь нас, мы по-доброму! - ласково объяснил второй, в извести.

- А вы откуда здесь? - спросила Танечка Зотова, кокетничая.