Антон Чехов - Том 10. Рассказы, повести 1898-1903

Слова Чехова о необходимости нового, «совершенно реформированного» типа журнала приводит редактор «Крымского курьера» М. К. Первухин (Чехов в воспоминаниях, стр. 635–636).

Скиталец (С. Г. Петров) в статье «Чехов. Встречи» описывает беседы с Чеховым в Ялте весной 1902 г., в компании Бунина, Телешова, И. А. Белоусова, С. А. Найденова, С. Я. Елпатьевского, В. Н. Ладыженского. Чехов предлагал: «Надо журнал издавать! Хороший новый журнал, чтобы всем там собраться!

На этот раз Чехов не в шутку, а всерьез говорил о создании нового журнала или периодически выходящих альманахов» (Скиталец. Избр. произведения. М., 1955, стр. 555).

Еще с конца 80-х годов Чехов берет на себя просмотр и редактирование рукописей для журналов и газет, в которых печатается (ЛН, т. 68, стр. 835).

8 февраля 1899 г. Лавров в Ялте предлагает Чехову стать редактором беллетристического отдела журнала «Русская мысль» (см. в его воспоминаниях «У безвременной могилы». — «Русские ведомости», 1904, № 202, 22 июля). Об участии писателя в редактировании этого отдела объявлено в кн. VIII за 1903 г. В письмах к Гольцеву с августа 1903 по март 1904 г. Чехов дает отзывы о прочитанных и отредактированных рукописях. О характере его правки можно судить по рукописи А. Писаревой «Счастье» (П. С. Попов. Чехов в работе над рукописями начинающих писателей. — ЛН, т. 68, стр. 845).

Полных сведений о рукописях, прочитанных и отредактированных Чеховым, к сожалению, нет.

Последние годы жизни Чехова ознаменованы важными общественными событиями, оставившими глубокий след в его духовном развитии. Позиция писателя во время процесса Дрейфуса и разрыв с суворинской газетой «Новое время», сочувственное отношение к студенческим волнениям конца 90-х — начала 900-х годов, столь непохожее на его прежние иронические высказывания о бунтующих «студиозах», отказ от звания почетного академика в знак протеста против признания выборов Горького «недействительными», сочувствие и поддержка Амфитеатрову, высланному в Минусинск, — все эти факты биографии Чехова взаимосвязаны. Во многих воспоминаниях современников запечатлены перемены в его отношении к общественным вопросам, особенно характерные для начала 900-х годов. Рассказывая о встрече с писателем весной 1902 г. в Москве, Ф. Д. Батюшков пишет: «Антон Павлович опять вернулся к вопросам внутренней политики, настаивая на неизбежности скорого введения у нас конституции. Меня поразила эта настойчивость в желании показать, как его занимают общественные вопросы» (Ф. Д. Батюшков. Две встречи с А. П. Чеховым. — «Солнце России», 1914, июнь, № 228/25). Говоря, что в России будет конституция, Чехов добавляет: «Это верно, как после вторника среда» (Ф. Батюшков. А. П. Чехов по воспоминаниям о нем и письмам. — На памятник Чехову, стр. 26). Поссе вспоминает, что Горький сообщал ему о Чехове: «Полагает, что в России ежегодно, потом ежемесячно, потом еженедельно будут драться на улицах и лет через десять — пятнадцать додерутся до конституции» (В. А. Поссе. Мой жизненный путь. М., 1929, стр. 275).

С. Я. Елпатьевский пишет о времени, когда «не стало прежнего Чехова»; «поднимавшаяся бурная русская волна» понесла его с собой; он «весь ушел в политику», «и весь он другой стал — оживленный, возбужденный»; «ему безотлагательно, сейчас же нужно было знать, что делается в Москве и Петербурге, и не в литературных кругах, о которых раньше он исключительно расспрашивал меня, а в политическом мире…» (С. Я. Елпатьевский. Воспоминания за 50 лет. — Чехов в воспоминаниях, стр. 579). А о впечатлении, которое произвел последний рассказ Чехова, «Невеста», Елпатьевский говорит: «Для меня стало очевидным, что происходил перелом во всем настроении Чехова, в его художественном восприятии жизни, что начинается новый период его художественного творчества» (там же, стр. 581).

Последнее событие российской жизни 900-х годов, пережитое Чеховым, — начавшаяся в январе 1904 г. русско-японская война. Судя по первым откликам Чехова на военные события, он недостаточно осознавал масштаб надвигающейся катастрофы: «…японцам несдобровать» (письмо к В. К. Харкеевич от 31 января 1904 г.); «Скорее бы побили японцев» (к О. Л. Книппер, 20 февраля); «Наши побьют японцев» (ей же, 3 марта). Затем тон писем меняется: «…у всех настроение мрачное благодаря телеграммам» (к ней же, 1 апреля 1904 г. Имеется в виду сообщение о гибели броненосца «Петропавловск» возле Порт-Артура 31 марта 1904 г.). В письмах за март-апрель 1904 г. Чехов делится планами поехать на Дальний Восток — «не корреспондентом, а врачом».

События общественной жизни и начавшейся войны, связываясь, подводили писателя к мысли о близящихся переменах. По свидетельству современника, он говорил: «Нагрянут такие события, которые всё в России перевернут вверх дном» (С. С. Мамонтов. Две встречи с Чеховым. — «Русское слово», 1909, № 150, 2 июля).

Имя Чехова еще при жизни становится известным европейскому и мировому читателю.

В 900-е годы особенно возрастает число переводов произведений Чехова на европейские языки. Во Франции выходят отдельными изданиями переводы его рассказов и повестей — «Мужики» (1901, пер. Дени Роша) и «Убийство» (1902, пер. Клэр Дюкрё). С большой статьей «Антон Чехов» выступил в 1902 г. в парижском журнале «Revue des Deux Mondes» академик Мельхиор де Вогюэ.

Из многочисленных немецких переводов следует отметить четырехтомное издание избранных произведений Чехова, вышедшее в Лейпциге в 1901–1902 гг. (перевод В. Чумикова). Экземпляры этих и других немецких изданий хранятся в библиотеке писателя в Доме-музее А. П. Чехова в Ялте. «Вы теперь положительно самый популярный писатель-иностранец в Германии», — писал Чехову В. А. Чумиков 9 мая 1900 г. (ГБЛ).

В Англии первый сборник рассказов Чехова вышел в 1903 г. — «„Черный монах“ и другие рассказы» (пер. Р. Е. К. Лонга).

Один из ранних переводов Чехова, вышедших в Соединенных Штатах, — «Страшная ночь» («Tugitive Cottins», пер. Грейс Элредж. — «Short Stories», 1902, июль).

«А. П. Чехов своими многочисленными сочинениями давно уже овладел общественным вниманием. Его рассказы и повести вызвали значительную критическую литературу, стали предметом горячих споров и самых разнообразных, нередко диаметрально противоположных суждений. <…> Произведения Чехова переведены на иностранные языки и за границею привлекают внимание критики. Нельзя потому не признать, что, судя по всем таким внешним признакам, мы имеем дело с писателем далеко не заурядным, хотя и не „великим“ и не „европейским“, как его величают у нас не в меру усердные отечественные хвалители». Эти слова Е. А. Ляцкого, открывавшие этюд «А. П. Чехов и его рассказы» («Вестник Европы», 1904, № 1, стр. 104), характерны для критических отзывов о писателе конца XIX — начала XX века: они свидетельствуют о том, как возросла роль Чехова в литературной жизни, усилилось внимание к нему читателей и критики, и о том, что подлинные масштабы чеховского дарования во многом еще оставались недооцененными.

В хоре критических отзывов тех лет по-прежнему выделялся голос Н. К. Михайловского, одного из самых активных представителей либерально-народнического направления. В печати не раз цитируются и оспариваются его слова о безразличном по духу, «сумеречном» творчестве Чехова.

Между тем сам Михайловский, внимательно следивший за творческим развитием Чехова, во многом отошел от своих прежних категорических заявлений. В ряде статей и особенно в статье «Кое-что о г. Чехове» («Русское богатство», 1900, № 4), написанной в связи с выходом первого тома собрания сочинений, он отмечает серьезные перемены в художественном мировосприятии Чехова, который, начиная с повести «Скучная история», опровергает представление о нем как равнодушном художнике. В этой статье Михайловский устанавливает три основных периода в творчестве Чехова: «благодушное веселье», «безразличное воспроизведение» жизни и отказ от реабилитации действительности. Вывод о переломе «в отношении к действительности» (стр. 133) он подтверждает разбором «Палаты № 6» и «Черного монаха», а также произведений конца 90-х — начала 900-х годов: «Человек в футляре» и «О любви», «Дама с собачкой» и «В овраге» (стр. 140).

Еще более определенно и развернуто говорит Михайловский о перемене своих оценок творчества Чехова, отражающей его эволюцию, в статье «О повестях и рассказах гг. Горького и Чехова» («Русское богатство», 1902, № 2).

Изменения претерпевают и взгляды другого критика — А. М. Скабичевского, автора унизительных слов о молодом Чехове, якобы рискующем превратиться в одного из «легковесных балаганщиков, смехотворных „клоунов“» («Пестрые рассказы А. Чехонте…». — «Северный вестник», 1886, № 5, стр. 123). В статье «Есть ли у Чехова идеалы?» Скабичевский откажется от упреков в «художественном индифферентизме» (А. Скабичевский. Сочинения, т. II, 1892, стр. 793–823). И всё же мысль об отсутствии у Чехова цельного миросозерцания остается, хотя и претерпевает серьезные изменения. В ноябрьской книжке «Русской мысли» за 1901 г. Скабичевский выступает со статьей «Новые течения в современной литературе». Здесь он снова говорит о «конкретности изображения» у Чехова как своеобразной эмпиричности.