Лонг-Айленд - Колм Тойбин

что все годы брака, просыпаясь утром, а то и ночью, она тянулась к его руке, находя утешение в прикосновении.

Она сложила конверт и фотокарточку в свой чемодан.

Мартин был на кухне.

– Ты сегодня едешь в Куш? – спросила она.

– Нет. В Беллфилде будет товарищеский матч, и мы собираемся туда с Ларри.

– Можно мне ключ от твоего дома?

– Он под ковриком.

Кто-то успел извлечь застрявшую монетку в телефонной будке на Парнелл-авеню. Джим ответил спустя несколько гудков. Вероятно, он спал, но, когда она спросила, может ли он встретиться с ней через час в доме Мартина в Куше, его голос звучал бодро. Джим велел ей ждать его там.

3

Эйлиш спала рядом с ним на узкой односпальной кровати. Если бы Джим пошевелился, то разбудил бы ее, поэтому он лежал неподвижно. Вероятно, на часах было около одиннадцати. Обычно в это время он неторопливо одевался и спускался в паб. С их свидания в отеле «Монтроуз» Джим представлял следующую встречу, когда он сможет прямо спросить Эйлиш, хочет ли она быть с ним вместе. Скоро она проснется, и у них будет время это обсудить.

Два часа назад она открыла ему дверь, и Джим побоялся спросить, приняла ли она решение, даже когда Эйлиш прошептала, как рада его видеть. Они подошли к обрыву и долго смотрели на берег и спокойные волны. Задать прямой вопрос означало бы разрушить непринужденность между ними. Он упустил момент. А потом они вместе вернулись в домик Мартина.

Эйлиш проснулась и улыбнулась.

– Почему ты позволил мне уснуть?

Он коснулся рукой ее лица и потянулся за рубашкой, брюками и трусами.

– Эти трусы придется выбросить, – сказала Эйлиш.

– Что с ними не так?

– Как давно они у тебя?

– Это у вас в Америке такие шуточки?

Когда Джим припарковался позади автомобиля Эйлиш на дорожке, небо было затянуто тучами. Теперь тучи разошлись, и солнце согревало кожу.

Он слышал, как она возится в ванной. Слова про трусы наводили на мысль, что она видит свое будущее рядом с ним, но, возможно, это была просто шутка.

В ближайшие пару часов будут сказаны слова, которые все расставят по местам. В любой день Нэнси могла решить, что пришло время всему свету узнать про их помолвку. Несмотря на уговор дождаться середины сентября, она могла перенести дату.

– Я заехала в Баллах, – сказала Эйлиш, – и купила кое-какую еду, приготовить тебе своего рода завтрак.

– И что это будет?

– Яичница-болтунья, помидоры, тосты.

– Я сижу и смотрю на море, а ты готовишь мне завтрак?

– Это входит в программу.

Поев, они спустились к ступеням, ведущим на пляж, Эйлиш взяла с собой полотенце.

– Раньше к концу лета вода успевала согреться, – сказала она, – но, возможно, я себе это навоображала.

– В какую сторону пойдем? – спросил он.

Он знал, что если они отправятся на юг, то могут наткнуться у Киттинга на отпускников или тех, кто приехал на денек из Эннискорти. Тем более сейчас, когда солнце выглянуло из-за туч.

– О чем ты думаешь? – спросила Эйлиш.

– Если пойдем в сторону Нокнесиллога, то никого не встретим.

Они сняли обувь и оставили ее у груды камней.

Эйлиш подошла проверить воду.

– Вода не теплая, – сообщила она. – Может быть, к обеду нагреется.

Морские птицы летали низко над морем.

– Но если мы соберемся с духом и окунемся сразу, то, возможно, нам даже понравится.

– Я не заходил в воду с тех пор, как был тут с тобой, Нэнси и Джорджем, – сказал Джим.

– Не может быть!

– И тем не менее. Как-то не было повода.

– А в Карракло?

– Я даже не уверен, что помню, как плавать.

Эйлиш быстро скинула платье, под которым оказался купальник.

– Ты делала так много лет назад. Нам казалось, это так современно, переодеться заранее, а не на берегу, когда все на тебя смотрят.

* * *

От холода Эйлиш вздрогнула. Джим наблюдал, как она быстро окунулась, чтобы ее не окатило волной, а потом поплыла. Джим стоял с полотенцем наготове, чтобы Эйлиш, выйдя из воды, могла сразу же вытереться.

В вечер перед отъездом Джек и Пат пришли в паб с сыновьями, Ларри и Мартином. Джиму показалось, что Джек пьет больше братьев. Он подошел к бару, когда Джим в одиночестве мыл бокалы.

– Не знаю, в курсе ли ты, что Эйлиш тоже приехала, – заметил он.

– Я видел вас всех на мессе в воскресенье, – сказал Джим. – Твоя мать держится молодцом.

Джек придвинулся ближе.

– Я всегда жалел, что тогда у вас не заладилось.

Джим пожал плечами:

– Сколько лет прошло, сколько зим.

– Уверен, что ты не забыл, и, похоже, она не забыла.

– Дела минувших дней, Джек, дела минувших дней.

– А знаешь, если захочешь сделать еще попытку, я тебе помогу.

Джим сразу понял, что лучше промолчать.

– Короче, я тебя предупредил, – сказал Джек. – Еще нужно что-то говорить?

Джим улыбнулся Джеку так, словно тот вообще ничего не сказал.

– Она достаточно молода, и впереди у нее целая жизнь, – добавил Джек.

Джим нашел Шейна в баре.

– Ты не мог бы обслуживать этого Джека Лейси и его компанию до конца вечера и держать их от меня подальше?

– Будет сделано.

* * *

Пока Эйлиш одевалась, Джим следил, не наблюдает ли кто с обрыва.

Они пошли на север, в направлении Нокнесиллога и Моррискасла.

– Не хочешь кое о чем меня спросить? – начала она.

– О чем?

– Почему я позвонила тебе именно сегодня утром.

– Я спрашиваю сейчас.

– Я получила новости из дома и поняла, что не желаю больше жить с Тони. Но есть сложности, и я хочу, чтобы ты о них знал.

Некоторое время они молча шли вдоль воды. Джим чувствовал, что чем меньше вопросов задаст, тем больше узнает.

– Если я сумею поменять билет, то вернусь одним рейсом с детьми. Мне нужно устроить Розеллу в университет и проследить за учебой Ларри. Я также должна разобрать завалы на работе.

Джим не стал спрашивать, где все это время будет ее муж.

– Брат предложил купить мне дом. В Линденхерсте или в каком-нибудь из ближайших пригородов. Мне потребуется время, чтобы найти подходящий.

– Сколько?

– Месяцев шесть.

Они шли, пока скалы не стали выше и с них уже нельзя было легко спуститься. Впереди расстилались мили пустынных пляжей.

Оглянувшись, Джим не увидел никого. Даже птиц было мало, несмотря на туннели, проделанные в скалах ласточками.

– Много лет назад, – начал Джим, – когда мы танцевали и смотрели друг другу в глаза, думала ли ты о том парне из Америки, ну, о том, за которым была замужем, ждала ли с ним встречи?

– Это самый длинный вопрос из всех, что ты когда-либо мне задавал.

– И каков твой ответ?

– Я была растеряна.

– А теперь? – Джим намеренно смягчил голос.

– Нет.

Хотя на горизонте маячили редкие облака, небо сияло голубизной, а солнце припекало. Джим понимал, что кожа на лице и шее скоро покраснеет, но спрятаться было некуда.

Прямо перед Моррискаслом в песке тек ручей, достаточно многоводный, чтобы собрать вокруг птичью стаю. Вокруг ручья повисла дымка. При виде незваных гостей птицы не взлетели сразу, как ожидал Джим. Как будто чего-то ждали. Можно было подумать, что