Трактат о лущении фасоли - Веслав Мысливский

заметили автомобиля. Видимо, они ссорились, потому что до меня донеслись хриплые возбужденные голоса. Мужчины размахивали руками, толкались. Похоже, в этом тумане мне еще предстояло стать свидетелем драки.

Я чуть приоткрыл окошко и включил на полную громкость приемник, по которому как раз передавали какую-то зажигательную, ритмичную мелодию: думал, они услышат и уступят мне дорогу. Но они не услышали. Постояли, раскачиваясь, а потом приникли друг к другу, слились в дружеском объятии и принялись целоваться. Вдрызг пьяные, они не падали только потому, что держались друг за друга.

В конце концов я посигналил — раз, другой, и, о чудо, они разняли руки и разошлись по обочинам. Я уже было поставил ногу на газ, когда они внезапно развернулись, пошли обратно и снова начали обниматься. Так и стояли, пошатываясь, но в обнимку, словно решили не расставаться, а упасть прямо тут, на дороге, чтобы хорошенько проспаться. Но, на мое счастье, в конце концов все-таки сдвинулись с места и, взявшись за руки, пошли по самой середине проезжей части куда-то вперед, в этот туман. Я тоже тронулся с места и потихоньку двинулся за ними в надежде, что, может, мне удастся их объехать, если один другого перетянет на какую-нибудь из обочин. Но как только один начинал тянуть к себе, второй тут же отклонялся в свою сторону. Так они и шли, зигзагами, да еще то и дело останавливались, чтобы похлопать друг друга по плечу, потрясти или дернуть за руку. А вместе с ними приходилось останавливаться и мне.

В какой-то момент над дорогой возникла из тумана арка. Скорее даже высветилась. Такие же тусклые огоньки, как те, из окон, очерчивали ее, начиная с обочины, цепочкой поднимались до самого верха, и прямо над дорогой эта линия заканчивалась. Вторая половина была темной: наверное, перегорели лампочки или, может, провод оборвался. Слева светились слова: «Добро пожаловать». Надпись, вероятно, была длиннее, но продолжение ее погасло вместе со второй половиной арки.

Мужчины остановились под этой аркой. Уже не обнимались, не трясли друг друга и не хлопали по плечу, просто обменялись рукопожатием, и у меня появилась надежда, что они наконец-то разойдутся. Правда, они долго не могли разнять рук, словно сомневались, сумеют ли поодиночке удержаться на ногах. Но все-таки решились и исчезли по разные стороны дороги.

Я вздохнул с облегчением. Но поехал не сразу. Вышел и несколько минут постоял, чтобы немного успокоиться. От прохладного тумана мне полегчало. Я сел в машину и потихоньку тронулся с места. Однако не успел проехать и нескольких десятков метров, как они снова выплыли из тумана на самую середину дороги. Я уже не знал, что делать. Остановился. Однако тут они, видимо, заметили машину, потому что, продолжая обниматься, оглянулись, хоть и не без труда. Я опустил стекло, высунулся:

— Добрый вечер. Вы не могли бы?..

Они начали корчить какие-то рожи, будто успокаивая меня: мол, сию секунду освободим дорогу. И действительно двинулись вперед, описывая восьмерки. Я решил подождать. Поймал по радио какой-то концерт, немного послушал и только после этого поехал. Душа уходила в пятки, я изо всех сил вглядывался вперед, не будучи уверен, что они снова не вынырнут из этого тумана посреди дороги. Не поверите, но я уже как-то к ним привык. Мне даже стало их не хватать.

Вскоре огоньки закончились, и я немного прибавил скорость. Через несколько километров почувствовал себя настолько уставшим, что, увидев слева светящуюся надпись «Отель», тут же остановился.

В отеле было тихо, хозяин любезный. Он отговорил меня ехать дальше. Такой туман, такой туман... Как вы поедете? Выспитесь, отдохнете, туман рассеется. Номера у нас удобные, недорогие. Может, хотите чего-нибудь горячего? — так мы подогреем. Или, может, пива выпьете? О, пиво теперь — на любой вкус. Даже заграничное есть. Или чего-нибудь покрепче? Комнату для вас сейчас приготовят. Сегодня много народу было.

— А огоньки в окнах? Арка? — неосторожно спросил я. — Это из-за тумана?

Он взглянул на меня подозрительно:

— А вы откуда?

— За границей живу.

Он успокоился:

— Крестный ход был.

Но, честно говоря, я всю ночь глаз не сомкнул. Все думал — ехать дальше или повернуть назад. А вы хорошо спали? Потому что когда я проснулся, ну, то есть когда собаки меня разбудили, и посмотрел в окно раз, другой, — вас видно не было. Машина стояла, так что я догадался — кто-то приехал. Только удивился: в такое время, осенью, кто это может быть? Тем более, смотрю: машина чужая, здесь ни у кого такой нет. Что за марка? Так я и думал. У меня тоже когда-то такая была. Быстрая, как молния. И чтобы сломалось или испортилось что-нибудь — никогда. Едва зеленый загорится, я уже вон где, а другие только с места трогаются. Педаль газа нажмешь — машина чуть не сама вперед прыгает. Мало кто мог обогнать меня на шоссе. Мне нравилось быстро ездить. Быстро ездишь — быстро живешь. Быстрая жизнь, казалось мне, обязательно короче. Бояться? А чего? Ну вот разве что... Да и нет причин так уж цепляться за эту жизнь. Во всяком случае, что касается моей. Да, штрафов я в свое время заплатил немало. Однажды у меня даже на год права отобрали. Аварии? А как же без аварий? Все как в жизни. Раз ногу сломал, вот здесь. В другой — ключицу, еще — три ребра, и сотрясение мозга было. Как-то машину пришлось резать, чтобы меня достать. А я при этом, представьте себе, — целехонек. Небольшие ушибы, царапины, и все. Повезло? Может быть. Хотя не знаю, что это вообще значит — везение? Только после того, как меня ревматизм скрутил, я три года вообще за руль не садился и потом уже не гонял.

А номер какой у вас? Я не посмотрел, а ведь надо записать. Я все машины записываю, которые сюда приезжают. И не только номер. Марку, модель, цвет. Хозяев домиков — нет. Их я с самого начала записал. Если только кто-нибудь поменяет машину. А так всех записываю. В сезон к тем, у кого здесь домики, приезжает много знакомых. Иной раз я и регистрационное свидетельство проверяю, и автомобиль осматриваю: нет ли где вмятин, царапин. Со знакомыми тоже по-разному бывает. Вроде бы и знакомый, а потом окажется не пойми кто. А на свидетелей, случись что, полагаться нельзя. У десяти свидетелей и цветов будет десять, и моделей десять, и марок столько же, не говоря уже о номерах.