Ибупрофен - Булат Альфредович Ханов

Ознакомительный фрагмент

в углу и безотрывно наблюдал. Точно сканером по спине водил или лазерным прицелом. Перед тем как жарить лук, Игорь не вынес тишины и обратился к федералу:

– Чем будут вооружены боны?

– Без понятия.

– У вас крот среди них, нет?

– Не крот, а внедренный сотрудник.

– Вдруг они с молотками заявятся? Или с гвоздометами? Чем мне тогда защищаться? Вот этим? – Игорь потряс над ухом лопаткой для сковороды.

Боны, и раньше не представлявшие собой оплот здравомыслия, в последние годы утратили последние признаки рассудка. Переиграв в экшены, они закупались в строймаркетах пистолетами для забивки гвоздей и воображали себя героями альтернативной реальности. Зимой видео, где ростовская фашня начинила гвоздями связанного щенка, разошлось по сети, а весной, вдоволь натренировавшись, таким же способом расправилась с анархистом Кузьмичевым. Обездвиженному двадцатилетнему парню из Ейска всадили под кожу шесть десятков кассетных гвоздей.

Вместо разъяснений Кирилл все так же пялился на Игоря. Присыпанный специями лук шипел в масле.

– Может, вы почитаете пока? – не выдержал Игорь. – У меня от бабушки литературные журналы остались.

– Я не люблю читать.

– А вы попробуйте. – Игорь выключил огонь под сковородой и принес из спальни журнал. – Стихи там классные.

Кирилл для вида полистал и захлопнул.

– У меня на сериалы-то времени не хватает.

– Что ж, у вас уважительная причина не интересоваться искусством, – сказал Игорь. – Вы стране служите.

Кирилл не повелся и не возразил.

За обедом он поинтересовался:

– Фашизм – это понятно. А почему вы, анархисты, против любых правых выступаете? Против умеренных националистов? Против тех, кто за здоровье русской нации, за традиционные ценности?

Игорь отложил ложку.

– Традиционные ценности – это как?

– Классическая семья, верность своему супругу, трезвый образ жизни – это не пустой звук. Почтение к старшим опять же. Преданность родине.

– Сильная держава с царем-батюшкой во главе, крестик на шее, щепотка Гитлера, – перебил Игорь федерала. – Между прочим, анархисты долбежку в очко тоже за доблесть не считают. И в большинстве своем не курят и не пьют. Так что пусть правые на нас не гонят.

– И все же почему вас корежит умеренная правая идея?

– Начнем с того, что правые, умеренные ли, нет, поголовно тупые, садисты и лжецы. Но это не главное. Важнее, что правые не только другим лгут, но и себе. Они верят в идеальное прошлое, когда все русские жили в мире и согласии. Когда царь заботился о народе, а народ чтил царя. Когда муж оберегал жену, а жена была крепким тылом для мужа. Дети вырастали похожими на родителей и передавали своим детям мудрость веков и поколений. Повсюду царило добро и благочестие, и каждый занимался своим делом. Правые верят в это прошлое и мечтают его вернуть. А такого прошлого никогда не существовало.

Игорь вновь принялся за суп. Тот безнадежно остыл.

– Почему вы против государства? – Кирилл не унимался.

– А вы разве за?

– То есть?

– Я-то думал, что раз вы так дискредитируете государство своими зверствами, то уж точно его ненавидите.

Остроумно получилось. У федерала аж челюсть отвисла. На миг, не более, но как же классно это выглядело.

– И все-таки почему? Против государства, против власти?

Игорь снова отложил ложку. Все равно кусок в горло не лез.

– Я, безусловно, ценю и уважаю власть во всех ее проявлениях, – торжественно произнес Игорь. – Только вообразите, что бы мы делали без развитого института чиновничества. Без справедливой правовой системы, что единственная держит нас в рамках дисциплины. Без полиции, которая нас бережет. Для настоящего гражданина нет и не может быть иного пути, кроме как уважение власти и безграничное ей доверие и подчинение.

Закончив монолог, Игорь взял обе тарелки и выплеснул остатки супа за порог.

* * *

А в шесть заявился Макс. В красных кедах, со спальником и пенкой за спиной.

Завидев друга из окна, Игорь решил, будто ему померещилось. Они ведь собирались на даче лишь при условии полной договоренности. В субботу утром, перед поездкой, созванивались в чате, удостоверялись, что все в порядке. Ради хохмы такие сборы на даче называли саммитом. Если кто-то не выходил на связь, саммит отменялся. Легко запомнить, не?

Игорь выскочил навстречу Максу и зашипел на него:

– Вали отсюда, вали!

– Ты чего?

– Вали, говорю! – Игорь выталкивал друга с участка.

– Куда валить? Из России, что ли? – растерянно пошутил айтишник.

– Уезжай, потом объясню!

Макс на секунду застыл.

– Догнал! Это у вас розыгрыш такой.

Айтишник увернулся от толчков Игоря и проскользнул в дом.

Игорь вошел следом.

Медленно, почти обреченно.

– …так что не советую, – извещал новоприбывшего Кирилл. – У нас целый отряд в укрытии, тебя схватят. Даже до остановки не добежишь.

Макс обернулся и вопросительно посмотрел на Игоря. Тот отвел взгляд.

– Тебе же, Игорь Александрович, я ноги укорочу, если хоть раз еще сорвешься без команды.

Кирилл в пять минут изложил Максу диспозицию.

Отныне и ему вменялось в обязанность любые действия согласовывать с федералом. В противном случае анархистов привлекут за создание террористического сообщества. За особо тяжкое, куда страшнее изготовления и хранения взрывчатки.

– Игорян, а где Дима с Юрцом? – поинтересовался Макс, катая хлебный мякиш между пальцев. – Свалили?

– Их не было.

– Разве?

– Ты дебил? – не выдержал Игорь. – Мы не выходили утром на связь, вот они и не приехали. И ты зря приперся.

Макс пропустил «дебила» мимо ушей.

– Ты не выходил, верно. Это Юра передал, что ты ему звонил. И переслал в чат твое сообщение. Ты писал, будто у тебя сдох зарядник и ты будешь ждать на даче.

– Что за чушь? Поехал бы я без зарядника. Где это сообщение?

Макс полез в карман за телефоном, но Кирилл выставил перед собой ладонь и помотал головой.

– Никакой электроники.

Федерал потребовал, чтобы Макс выключил телефон. Айтишник нехотя послушался.

– Вот они, – Игорь кивком указал на Кирилла, – Юру и развели. Как ребенка. Да чего уж там, всех нас развели.

Пожав плечами, Макс бросил в рот комочек хлеба и отломил новый.

Игорь не понимал, почему друг не сыплет вопросами, почему не злобствует, не винит. Макс напоминал то ли аморфную медузу, то ли зайца, который, угодив в клетку, преспокойно грыз морковку, а не метался туда-сюда. Либо айтишник был оглушен, либо робел говорить при Кирилле. Либо игнорировал глубину задницы, в которой они застряли.

Допустим, уроды проникли в квартиру Игоря, по-быстрому взломали его телефон (там графический ключ, никаких хитростей) и набрали Юре текстовуху. Допустим. А как насчет того, что Игорь якобы звонил Юре? Центр «Э» подделал голос Игоря? Юра соврал? Макс соврал?

– И у тебя не возникли сомнения, когда ты прочел