Ковент-Гарден - Юлия Боднарюк

машина вползала на очередной холм на скромной городской скорости. Анна даже успела прочитать название у входа на станцию метро – «Остермальм».

– Да. Сейчас выедем на Страндвеген, увидите. Мне жаль, но, боюсь, толком не смогу показать вам город. Нет времени.

– Не беспокойтесь, – отозвалась Анна. – Мне это не нужно.

Биргстрем покосился на неё. Анне показалось, что он хотел что-то сказать, и даже начал проговаривать ответ про себя, но озвучивать отчего-то не стал, и снова уставился в лобовое стекло.

Анна отвернулась к окну. Было ясно, почему Биргстрем обрывал любую беседу. Он боялся узнать её лучше, чем требовалось для дела. Для него она была не человеком, а контейнером с ценным грузом. На ум пришла нарядная свинья-копилка, которую жалко разбить.

Ей всегда приходили на ум глупые ассоциации. Все же с ними было немного веселее.

Серый «вольво» проехал коротким участком набережной – вдоль неё выстроилось множество катеров и яхт. Отсюда открывался вид на рыжий от осенних крон островок и башни и шпили за ним. Затем машина вновь нырнула в сетку улиц.

– Не забывайте, скорее всего, они будут интересоваться, вы – сестра Кайсы, – внезапно прервал затянувшееся молчание Биргстрем.

– Какое совпадение, – тихо отозвалась Анна.

– Я сказал, что сестра, потому что Кайса моложе меня на одиннадцать лет. Она немного постарше вас, но ей еще нет тридцати.

Он запнулся, но Анна по-прежнему молчала, и он поспешно продолжил, словно считая себя обязанным объяснить все здесь и сейчас, немедленно.

– Почечная недостаточность у неё уже давно. Но чем дальше, тем хуже. Вы не представляете, какой ад её жизнь, особенно в последние два года. Все эти …

– Скоро представлю, – буркнула Анна.

Биргстрем аккуратно вывернул к тротуару и остановил машину.

– Анна, пожалуйста, простите меня!

– Я вас не виню. В этом нет смысла. Почему вы остановились?

Он замялся, и тогда Анна поняла, что он всерьез готовился не то утешать её, не то извиняться и объясняться. Но вместо пояснений Карл спросил:

– Что заставило вас на это пойти?

– Сестра.

– А вы… не можете помочь непосредственно ей?

– Ей не нужна почка. У неё проблемы с сердцем. С детства.

– Где она сейчас?

– Она в Германии, – глядя перед собой, отозвалась Анна, – ждет операции. А клиника ждет оплаты.

Она метнула суровый взгляд на Биргстрема, обрубая дальнейшие расспросы. Но он и без того молчал. А Анна продолжила:

– Мы слишком долго собирали на операцию. Постоянно были нужны лекарства… и срочные вмешательства, и восстановление после них. Так мы дотянули до того, что это стало почти что вопросом жизни.

Она обернулась к Биргстрему.

– И сейчас я могу решить этот вопрос окончательно.

– Вот так? – подал голос Карл, выждав должную паузу и полностью проигнорировав поставленную ею жирную точку.

– Это оказался единственный доступный способ. Ведь никто не даст такую сумму просто так, верно? – грустно хмыкнув, она подняла на него голубые глаза, пожалуй, слишком светлые и оттого немного теряющиеся на лице.

Биргстрем промолчал, но во взгляде читалось упорство человека, решившего не соглашаться.

– Вы бы тоже не дали, элементарно потому, что вам самому нужна помощь.

Он кивнул несколько раз подряд, машинально, как замшевая собачка на «торпеде», но и это не означало согласия.

– Так не должно быть.

– Не должно. Но так есть.

Позади остался второй мост и Анна, ни разу не развернувшая прихваченную с парома карту города, чувствовала, что дорога близится к концу. Теперь они ехали по длинной аллее, расчерченной посередине трамвайными путями, над которой сомкнулись сводом лимонно-желтые вязы.

Невольно девушка стала следить за Карлом, но для того её внимание осталось незамеченным. Он был сосредоточен, но на чем-то своем, внутреннем, и Анна могла бы забеспокоиться, не будь аллея перед ними совершенно пуста.

Интересно, сколько лет Биргстрему? Лет сорок, ну может, сорок с хвостиком. Нет, меньше, он же сам сказал. Усталость от непреходящих забот высушила его, причем менее всего – внешне. Тут она поняла, что именно в нем показалось ей знакомым в первые минуты встречи. Эта иллюзия, что он в любой момент может упасть под тяжестью неподъемных проблем и они напоследок похоронят его, громадой обрушившись сверху.

…Их свел знакомый Карла, оказавшийся в её краях. До того, как Анна отправилась в Швецию, они всего лишь раз коротко поговорили по телефону. Все переговоры шли в переписке, и за стандартными электронными письмами ей виделся сухой, деловитый человек, не слишком стесненный в средствах и не склонный к обсуждению иных сторон вопроса.

Да, она здорово обманулась в своих ожиданиях, но что ей это даст? Еще одно утешение? Возможно. Инга вылечится, и мама перестанет жить в постоянном страхе потерять младшую дочь, и Кайса Биргстрем тоже вылечится, и, возможно, сам Биргстрем не будет таким печальным и замученным. И все это благодаря ей.

Вернее, за счет неё.

– Я даже не поинтересовался, чем вы занимаетесь дома? – снова подал голос Биргстрем, вовремя прервав её размышления.

– Я работаю медсестрой.

– Тоже из-за сестры? Сестра вас младше?

– Да. Через год заканчивает школу.

– Не жалеете, что…

– Жалею.

– Вы много делаете для неё, – заметил Карл.

– Так получается, – Анна нервно заправила за уши свои светлые волосы, подстриженные каре, рассеянно откинула рукой прядку, выбившуюся из подколотой надо лбом челки. – Иногда мне кажется, что других путей просто нет, и все остальное существует для кого угодно, но не для меня.

И повернув голову, снова увидела печальный и рассеянный взгляд Биргстрема. Минута – и он стряхнул с себя эту рассеянность. «Вольво» свернул на дорожку меж вязами и въехал в широкие каменные ворота, и по короткой подъездной дороге подкатил к одному из низких белых зданий.

– Для нас только это, – сказал Карл Биргстрем.

*      *      *

Анна сидела на кровати рядом со своей уложенной сумкой, и взглядом сканировала комнатенку на предмет забытых вещей. Эта было лишено практического смысла – кроме крошечного столика, кровати, вешалки на стене и полочки в ванной, видимой за открытой дверью, вещам негде было залежаться. В кармане зазвонил телефон, и она вытащила мобильник:

– Привет.

– Он перевел деньги…

Голос матери её поразил. В нем была ровно половина облегчения и ровно столько же ужаса. Анна постаралась тут же купировать этот ужас, который вползал прямо в голову из динамика трубки.

– Всю сумму?

– Да… Еще вчера.

– Ты уже заплатила за операцию и все остальное?

Мать медлила с ответом.

– Мама, говори!

– Да, – упавшим голосом отозвалась она, словно сознавалась в преступлении. – Все состоится в назначенную дату…

– Ну и отлично!

– Прости меня…

– Все, все не надо! Это