Когда наступит тьма - Жауме Кабре

по всему дому остались его мокрые следы, закрыл за собой дверь и нырнул под дождь в переулке, пьяный от восторга. Но все-таки решил, что впредь следует быть осторожнее и оставлять между жертвами больше времени. Больше времени на чтение и на творчество, подумал он. И больше времени на то, чтобы в следующий раз сделать достойный случайный выбор. Быть человеческой судьбой – это тебе не шутки.

* * *

Эриберт Бауса, стоя посреди кабинета, сделал вид, что не заметил протянутую Сантигой руку, и указал на коллегу, встававшего со стула возле круглого стола:

– Корица, редактор отдела прозы.

– Очень рад. Ну, что скажете?

– Не торопитесь, не торопитесь, – сказал Корица, пожимая ему руку.

Все трое уселись вокруг стола. Садясь, Сантига огляделся, как будто ему хотелось запомнить тот момент, когда он наконец оказался в кабинете Эриберта Бауса. Тот кивнул Корице, как бы приглашая его заговорить.

Корица, не глядя Сантиге в глаза, начал говорить, как бы машинально, как будто тысячу раз это говорил, что его книга выйдет в коллекции «Зорька».

– Отлично, – с удивлением и радостью сказал Сантига.

– Номер сто пятьдесят.

– Не люблю круглые цифры.

– Что ж, придется с этим смириться, – мстительно ввернул Бауса.

– Хорошо, хорошо. Молчу. – Он оживился. – Кстати, я кое-что улучшил. У главного героя появилась возможность отравить еще двоих.

– Мне этого как раз и не хватало, – заинтересовался Бауса. – Это больше соответствует его расстроенному воображению.

– Я так и знал! – в восторге вскричал Сантига.

– Но есть одна загвоздка, – перебил Корица, глядя ему в глаза.

– Какая? – насторожился Сантига.

– Название.

– А что с ним такое, с моим названием?

– Плохое оно. И непонятное. «Руки…» – Он поглядел на лежащий на столе экземпляр. – «Паука».

– «Маука». И непонятно оно лишь невеждам. Название должно быть именно такое.

– Вы что, меня не слышали? Оно нам не подходит.

– Название я менять не позволю.

Корица встал и, словно робот, не отрывая глаз от стола, сказал, что раз уж так, то наша встреча подходит к концу. Нельзя сказать, что познакомиться было особенно приятно.

– Как? Но ведь…

Бауса тоже встал.

– Сантига, мы сделали все, что могли. Но если ты не хочешь, чтобы книга вышла…

– Хочу, конечно! – ответил тот, не вставая. – Я просто объясняю, что название – дело святое.

– Для издателя нет ничего святого, – провозгласил Бауса голосом оракула.

– Вы что, надо мной издеваетесь?

– Нет, мы пытаемся улучшить качество товара.

– Товара? – Сантига вскочил вне себя. – Моя повесть никакой не товар! Это произведение искусства!

– Хорошо, – примирительно сказал Корица, как бы уступая. – Но название никуда не годится.

– Мать вашу…

Все трое стояли вокруг стола, и воздух можно было резать ножом. По прошествии бесконечных тридцати секунд, похожих на те, что выдались доктору Тарда перед смертью, Сантига обреченно сел на стул.

– Какое же вы предлагаете название?

Мужчины переглянулись. Наступило неловкое молчание. Они стали рассаживаться, чтобы выиграть время.

– «Износ», – сказал Корица.

И снова тишина; еще тридцать предсмертных докторских секунд, а Сантига все повторял про себя: износ, износ, износ… Износ?

– А почему же износ? – спросил он, теперь переводя взгляд с одного на другого.

– Для меня это очевидно, – ответил Корица.

– А для меня нет. Какое отношение имеет износ к производству молочных продуктов?

– Ну как, прямое, явное. Коровы и все прочее, так ведь?

Снова молчание, теперь еще дольше, как две полуминуты доктора Тарда. И вот Сантига помотал головой, улыбнулся и сказал: возможно, название и вправду неплохое. И обратился к Бауса:

– Простите. Мне нужно зайти в туалет. Нервы, знаете ли…

– За дверью налево, в конце коридора.

Сантига встал и направился туда, куда ему сказали. И как только он закрыл дверь:

– Думаете, попался?

– Сомневаюсь, инспектор. А почему вы сказали «Износ»?

– Ну, вы же молчали как рыба.

– Я от страха сам не свой. Ничего в голову не лезет.

– Лучше было сморозить что угодно, чем так молчать. – Он едва заметно улыбнулся. – К тому же название «Износ» гораздо лучше, чем этот идиотский «Паук». Что он вообще имел в виду?

– Откуда мне знать. Я же вам сказал, что у него не все дома.

– Я только то и понял, что книга про коров.

– Про каких таких коров?

– Он сказал, что про коров.

– Что ж вы мне раньше не сказали?

– Вы его сами ясно слышали!..

– Да нет там никаких коров, черт бы их драл!

Инспектор Корица выбежал из кабинета и открыл дверь в туалет. Сантиги и след простыл. Его обостренный нюх почуял опасность, и он оставил пальто в кабинете, как ящерка отбрасывает хвост, чтобы скрыться из лап хищника.

* * *

Арнау Маури сидел в комнатке, забитой книгами, чрезвычайно довольный. Ему понравился этот образ, пришедший ему в голову, пока он писал: пальто Сантиги как хвост ящерки, прелестно, чудесно. После такого количества острых ощущений было очень приятно посвятить вечер творчеству. Писать и наконец дойти до триумфального, уже продуманного финала. На несколько секунд он замер с открытым ртом и тяжело дыша, как бегун на финишной прямой.

И тут явилась мать и, как всегда, все испортила: бум, с размаху открыла дверь, перепугала его до смерти, сказала какую-то глупость и спугнула вдохновение, рассеяв волшебство. Оказывается, ей нужно было сообщить, что она будет в баре, а то Роза говорит незнамо что.

– Хорошо. Только закрой, пожалуйста, дверь.

Мать обиделась и ушла, сухо хлопнув дверью изо всех сил. А Маури все проклял, потому что волшебство момента при этом улетучилось. Хорошо еще, что он продолжал ощущать невыразимый экстаз, порожденный страхом того, что в любой момент полиция может опять постучать в дверь.

Он распечатал последние страницы с трепетом. Почти с благоговением: даже пролил две-три слезы. Добавил окончание последней главы к стопке уже готовых листов и сложил все в конверт. Потом взял карточку со своим именем и каллиграфическим почерком написал:

Многоуважаемая госпожа Пилар Брандаль,

предлагаю Вашему вниманию повесть под названием «Износ», на бумажном носителе и в электронном формате. Уверен, что она Вам понравится. Кроме того, я знаю, что, если она Вас заинтересует, прибыль от ее продажи будет немалой. С нетерпением жду ответа. Также заранее довожу до Вашего сведения, что, если по какой-либо почти невероятной причине Вы решите мне отказать, я покончу с собой.

Искренне Ваш,

Арнау Маури.

Тезей

С точки зрения многих теоретиков, то, что убийцы часто поддаются искушению вернуться на место преступления, – не более чем литературная условность.

Тезей

1

– Ты любишь Петрарку?

Тишина. Он присел на корточки,