Юрий Тынянов - Пушкин и его современники

Характерны, в противоположность отзывам Вяземского, отзывы Пушкина о лирических произведениях, помещенных в альманахе. Упомянув вскользь о близких именах Баратынского и Вяземского, он отзывается с похвалой о двух произведениях Туманского. *

* Если принять во внимание, что Туманский в одном стихотворении говорит о Пушкине, а другое посвящено Пушкину, - отзыв о его стихах представляется совершенно обязательным. Характерно, что в Туманском он отмечает не только те черты, которые роднили этого поэта с "итальянской школой" Раича (ср. отзыв И. Киреевского в "Деннице" на 1830 год), но и точность слова.

Далее следует упоминание о первых опытах Муравьева, которого Пушкин "встречает с надеждой и радостью". Отзыв этот показателен. Муравьев был начинающим поэтом раичевского кружка, причем резко выделялся из господствовавшего в нем направления. Он несомненный и даже сознательный подражатель Пушкина (сознательность доказывается выбором в 1827 г. такого сюжета, как "Таврида"), но ясно, почему и Вяземский, и Баратынский, и Пушкин возлагают на Муравьева надежды: в его стихах нет той чопорности, гладкости и безупречной бедности, которую около того же времени строго осуждает Пушкин в стихах дебютанта Деларю; они, напротив, выделялись именно энергиею, "смелостию" и "нечистотою", которые были так нужны в эпоху распыления и монотонизации ходовых элементов пушкинского стиха. П. Е. Щеголев с обычным добродушием отмахивается от истории, удивляясь "приветственному упоминанию о бездарных виршах Муравьева". [5] Для нас, очевидно, интереснее суждения Пушкина, Баратынского и Вяземского, чем Щеголева. Назвать стихи Муравьева бездарными виршами нельзя, даже и отмахиваясь от исторического рассмотрения. Ср. хотя бы "Бахчисарай":

И будит дремлющие сводыФонтанов однозвучный шум;Из чаши в чашу льются воды,Лелеятели сладких дум.Все изменили быстры годы,Где ханский блеск? Но водометЗадумчивые пенит воды.На память тех, которых нет.

Более характерны, однако, для Муравьева стихи, в которых явно влияние архаистических жанров ("В Персию"). Насколько значащим молодым явлением казался Муравьев во время лирического разброда, доказывает отзыв Баратынского и полемика с Баратынским Погодина. Баратынский так отзывается в 1827 г. о поэме Муравьева "Таврида" (Муравьев выпустил в 1827 г. сборник стихов под общим названием "Таврида", в состав которого входила поэма того же названия) : "Таврида писана небрежно, но не вяло. Неточные ее описания иногда ярки, и необработанные стихи иногда дышат каким-то беспокойством, похожим на вдохновение... В мелких стихотворениях дарование г-на Муравьева гораздо зрелее. Каждая пьеса уже заключает в себе более или менее полное создание и от времени до времени встречаются прекрасные стихи". [6] Характерно, что, останавливаясь на стихотворении "Ермак", напечатанном в "Северной лире", Баратынский выделяет, как прекрасные, следующие выражения:

Другого племя остяки...Их вождь был скован из железа,И нашей смерти чужд он был!Иртышу показался грузным,

т. е. типичные для архаистов языковые и стилистические черты (диалектизм, "грубая простота" образа и т. д.). Осудив неточность образов у Муравьева, Баратынский заключает, что, "богатому жаром и красками, ему недостает обдуманности и слога, следственно - очень многого". [7]

В лагере любомудров не согласились с самыми основами отзыва. М. Погодин в "Московском вестнике" (1827, № 6, стр. 181-183), рецензируя "Тавриду", возражает Баратынскому: "Лирическая поэзия любит простоту выражений". - Сие положение очень неопределенно и подвержено многим исключениям: укажем на простые выражения в эпических местах священного Писания, на простую сцену в трагедии "Борис Годунов" Пушкина, а с другой стороны, на псалмы боговдохновенного Давида, на непростого Пиндара и проч. Нам кажется, что лирическая поэзия больше прочих допускает непростые выражения". Воскрешающие философскую оду любомудры близки к архаистам (Кюхельбекеру), понимавшим "лирику" в смысле высокой одической лирики.

"О г. Шевыреве, - продолжает Пушкин, - умолчим, как о своем сотруднике". Здесь, в этом умолчании, сказалось, может быть, и другое. Шевырев выступил в "Северной лире" со стихами, в которых он заявлял себя не "высоким лириком" (а мы знаем, что Пушкина как раз привлекла "Мысль" Шевырева - стихотворение, близкое к философской оде), каким он явился в "Московском вестнике", а непосредственным учеником Раича (и Жуковского сквозь призму Раича). Из переводных стихов Пушкин отозвался (отрицательно) только об Абр. Норове и Ознобишине. Рецензия Пушкина осталась ненапечатанной.

Таким образом, отзыв о семи стихотворениях Тютчева и одном стихотворении Веневитинова отсутствует. * Объяснять это недоконченностью рецензии вряд ли возможно. Рецензия построена так, что в первой части даны (или намечены) отзывы о стихах, а во второй - о статье Раича. Но объяснять это отсутствие отзыва тем, что Пушкин не обратил никакого внимания на стихи Тютчева и Веневитинова или даже низко оценил их, было бы все же неосторожно. Дело в том, что центром тяжести для Пушкина был в альманахе не стихотворный его материал, а статьи Раича. Поэтому, скользнув бегло и небрежно по стихотворному отделу, он как бы торопится перейти к обсуждению статьи. Эта беглость, эта небрежность в значительной мере объясняет молчание Пушкина.

Второй этап, гораздо более определенный и не оставляющий места сомнениям в характере отношений Пушкина к Тютчеву, - это отзыв Пушкина об известной статье Ивана Киреевского в альманахе "Денница" 1830 г. "Обозрение русской словесности за 1829 г.". В этой статье Киреевский пишет о поэтах "немецкой школы": "Между поэтами немецкой школы отличаются имена Шевырева, Хомякова и Тютчева. Последний, однако же, напечатал в прошедшем году только одно стихотворение". Далее следует подробный отзыв только о Хомякове и Шевыреве. **

Рецензия на "Денницу" появилась в № 8 "Литературной газеты" за 1830 г. Принадлежность ее Пушкину документально удостоверена Вяземским. *** Статья Пушкина была только по виду рецензией на альманах, по существу же являлась обсуждением исключительно статьи Киреевского, помещенной в этом альманахе. И вот по поводу отзыва Киреевского о поэтах немецкой школы Пушкин замечает: "Из молодых поэтов немецкой школы г. Киреевский упоминает о Шевыреве, Хомякове и Тютчеве. Истинный талант двух первых неоспорим" (стр.64).

* Между тем в рецензии "Московского вестника" (1827, № 5, стр. 86-88, подпись [Рожали]нъ), помещенной вместо пушкинской, упоминается о хороших переводах Тютчева ("Саконтала" из Гёте, "Радость" из Шиллера); имя Тютчева названо и в списке авторов "оригинальных пьес", которые "могут порадовать читателей" (перечислены: Вяземский, Туманский, Баратынский, Тютчев, Муравьев).

** "Денница", альманах на 1830 год, стр. XLI. В 1829 г. Тютчев напечатал не одно, а восемь стихотворений. [8]

*** К вопросу об авторстве неподписанных статей А. С. Пушкина, кн. П. А. Вяземского и других в "Литературной газете", 1830, "Русский библиофил", 1914, ч. I, стр. 49, 52.

Интерес отзыва ясен. Вo-первых, Пушкин соглашается с Киреевским в его определении поэтической школы любомудров как немецкой (вспомним, что орган Раича "Галатея" как раз оспаривал это определение, протестуя против зачисления Тютчева в "германскую школу", см. "Галатея", 1830, № 6, стр. 360-361); во-вторых, Пушкин на первый план выдвигает из этой школы Шевырева, затеям Веневитинова (смерть которого, замкнув его литературный образ, сразу же необычайно высоко подняла литературную оценку его таланта и стерла все с ним разногласия) и Хомякова. И, наконец, он прямо отказывает в истинном таланте Тютчеву.

Остается главный пункт легенды: в 1836 г. Пушкин печатает целый ряд стихотворений Тютчева в своем журнале. Факт неопровержимый и, казалось бы, достаточно ясно характеризующий отношение Пушкина к поэзии Тютчева. От него - один шаг до утверждения о том, что Пушкин "восторженно" встретил стихи Тютчева. *

Значение того факта, что стихи Тютчева были напечатаны в журнале Пушкина, подчеркивает уже Плетнев. В 1847 г. он пишет Гроту о "божественных стихах Тютчева... напечатанных в "Современнике" 1836 г., т. е. пушкинском", подчеркивая последнее обстоятельство. ** В 1848 г. он снова подчеркивает значение этого факта. Но полную картину, полное освещение того, как принял Пушкин стихи Тютчева, дал Аксаков.

* В последнее время авторитет Пушкина, напечатавшего стихи Тютчева, призывается даже в вопросах тютчевского текста, при установке авторитетности той или другой редакции тютчевских стихов. Ср. Г. Чулков. Судьба рукописей Тютчева. "Тютчевский сборник", стр. 58: "Сам Пушкин видел эти вольные тютчевские строчки и одобрил их, отнесся к стихам нового гениального поэта "как должно", по выражению кн. И. С. Гагарина. Не следует ли нам преклониться покорно перед авторитетом Пушкина!"