Туман - Мери Ли

class="p1">Ещё будучи в карцере, я решила, что скажу правду. Я всего лишь человек, и мои чувства дали сбой. Впервые за долгое время мне не хочется солгать или как-то выгородить себя.

Мой срыв – это провал, за который я обязана ответить.

– Я поругалась со всеми, с кем только могла, с мамой и сестрой, с парнем из нашего отряда, и со здравым смыслом. На задании я упала со второго этажа и брела одна…

Полковник поднимает руку, и я тут же замолкаю, она говорит сыну, но смотрит на меня.

– Келлер, прошу тебя покинуть мой кабинет.

Вот чёрт… всё же надо было лгать.

Зейн не спорит и тут же уходит. Пару мгновений в кабинете висит тишина. Женщина кивает мне на стул у стены.

– Присядь.

Приказ, не просьба или предложение. Опускаюсь на стул, но сидеть достаточно неудобно. Руки за спиной мешают, и мне приходится сесть так ровно, словно я проглотила лом.

– У тебя был срыв, – говорит женщина, не сводя с меня ястребиного взгляда. – Знаешь, что это значит?

Я даже сути вопроса не понимаю.

– Нет.

– Это значит, что ты слаба и не можешь больше выходить с черными.

– Думаю, вы правы.

– Я всегда права.

Без сомнений.

Женщина откидывается на спинку стула, но делает это так элегантно, что действие не вяжется с её военным прошлым и настоящим.

– Знаешь, что я скажу тебе Александрия… ты уязвима и никчемна. Ты слаба и недисциплинированна. Но увидев тебя там, на корабле я была уверена, что вижу перед собой бойца.

Как ей удалось одновременно унизить меня и захотеть узнать её мнение о моей персоне?

– Почему?

– Ты единственная из всех была покрыта кровью с головы до ног. Я видела в твоих глазах, что ты вырвала свою жизнь из лап самой смерти, и ты дошла до точки, до которой не добрались миллионы других людей. Других… более храбрых и сильных, более целеустремленных и отчаянных.

– К чему вы это говорите?

– Я говорю это к тому, что тебе не выпал шанс жить на базе, ты его выгрызла, ломая зубы и глотая кровь. Но из-за неподобающего поведения можешь покинуть базу так же быстро, как и попала сюда. Ты хочешь этого?

– Нет.

– И я не хочу. Я дам тебе один совет, и твоё дело прислушаться к нему или нет.

Совет от такой сильной женщины на вес не то что золота, а даже платины.

– Я слушаю.

– Перед тобой море возможностей. Весь мир, начиная от растений и заканчивая людьми, делится всего на два вида – жертвы и хищники. Ты должна решить, кем ты хочешь быть. Я не увидела в тебе жертвы, а я никогда не ошибаюсь.

– Я не хочу быть жертвой, – шепчу я.

– Это похвально. Тогда убери всё, что тебе мешает стать лучше. Ты получила возможность научиться защищать себя, взять в руки оружие, начать тренироваться и стать сильной, как внутренне, так и внешне. Так держи свой шанс и преобразуй его в возможность.

В возможность выжить.

Полковник замолкает, и я какое-то время раздумываю над её словами.

– Александрия Брукс, так кем ты хочешь быть?

Незамедлительно отвечаю:

– Хищником.

Уголки губ полковника еле заметно поднимаются вверх, а в глазах пробегает искорка неподдельного интереса.

– Какое будет наказание за нападение на мистера…

– Мистер Голд сам виноват, ведь что страшнее женщины в гневе? Только женщина, которая этот гнев может скрыть и бросить его в спину обидчика.

Вот эта сила.

Вау!

От полковника исходит такая самоуверенность, что в какой-то степени она передаётся и мне.

– Можешь идти. И я надеюсь, что твой выбор не изменится, а то весь мир и так превратился в сплошных жертв, – заканчивает свою речь полковник с некой брезгливостью.

Покидая кабинет полковника Келлер, я настолько сильно поверила в себя, что даже смогла улыбнуться. Я шла с закинутыми за спину руками и вовсе позабыла о наручниках, в комнату Келлера я постучала ногой и, увидев меня, он даже не удивился.

– Я остаюсь, – сказала ему я.

– К сожалению, – добавил он.

Келлер снял с меня наручники, и я тут же сказала ему, что буду учиться быть черным. Таким, что больше никому не станет за меня стыдно. В первую очередь мне.

У каждого в жизни наступает предел. У всех он разный, кто-то больше не может ходить на нелюбимую работу, кто-то не способен более терпеть обреченный на развал брак, кто-то понимает, что хватит быть слабым и беззащитным, другие же осознают, что не в силах мириться с устоями общества. У всех есть предел. И у меня в том числе, я переступила черту и рада, что за этой чертой меня ожидала полковник Келлер, ведь именно её холодность и самоуверенность придали мне сил и помогли найти новую цель. Стать хищником.

Вернувшись в комнату, первое, что я вижу, это свою кровать, а на ней стоит коробка из-под банок кукурузы, коробка обмотана красной лентой, и всё это великолепие держит неказистый бант.

– Кто это принёс? – спрашиваю я у тех, кто в комнате, и все присутствующие пожимают плечами.

Развязываю бант и открываю коробку. На лице тут же возникает глупая улыбка. Футболка Лари лежит на дне, а поверх неё записка. Я сразу узнаю почерк друга и корю себя за мысли о том, что ненавижу его. Он последний, кто достоин столь яростных эмоций с моей стороны. Достаю бумажку с незатейливой надписью "С днем рождения, Алекс, я так и знал, что ты её сперла". На глазах выступает влага, но я сдерживаюсь и отложив записку, достаю футболку. Она была в одном из рюкзаков, которые мы собрали в нашей квартире в Дрим Сити. Как Лари удалось достать её? Все наши вещи забрали и, как я думала, обратно нам их возвращать не собираются.

Беру футболку и ухожу в душ. Несколько леек натужно работают, когда я нагая вхожу в прохладное помещение. Не обращая ни на кого внимания, моюсь, а после облачаюсь в футболку, трусы и ботинки. Именно в таком виде я возвращаюсь обратно в комнату. Люди – те, что ещё не попрятались в своих комнатах провожают меня взглядами, кто-то шепчется за спиной, но мне плевать. Хищника не заботит, что там думают жертвы.

Глава девятнадцатая

– Брукс, живее!

Бегу ещё быстрее, хотя кажется, что это уже невозможно. Очередная тренировка, на которую я можно сказать напросилась ещё три месяца тому назад. И кроме меня теперь страдает весь наш отряд. Я была удивлена, но Келлер поддержал