Спаси моего сына - Алиса Ковалевская

снеговика? — задрав голову, спросил Игнат.

— Держи, Игнат! — воскликнула Инга, схватившись за рюкзак.

Но тут на весь холл раздалось отчаянное мяуканье. Рюкзак открылся, и из него, как чёрт из табакерки, выскочила кошка. Ошалевшая, отбежала подальше и рьяно принялась облизываться.

— Вы с ума сошли?! — подошла я к детям. — Зачем вы её туда посадили?

— Чтобы она с нами поехала, — ответила Инга, сделав большие невинные глаза. — Она не видела Красную площадь. Папа вчера сказал, что мы всей семьёй поедем.

Не успела я ничего ответить, второй рюкзак задрыгался сам собой. Присев, я открыла его, и из появившейся дырки высунулась украшенная бантиком голова. Потом появились передние лапы. Глаза у Буси были больше обычного раза в два, а на морде отражалось недоумение всего мира. Она поспешно вылезла и прижалась к моим ногам.

— Почему ты её плохо закрыл? — возмутилась дочь.

— Это ты закрывала.

Игнат было потянулся к собаке. Та прижалась ко мне ещё ближе и сидела, робко повиливая хвостом.

— Так! — я подняла Бусю на руки. — Кошка и Буся остаются дома. Вы оба обуваетесь и идёте на улицу. Ясно?

— Но почему дома? — заканючила Инга.

— Да, — подхватил Игнат. — Они тоже хотят с нами.

— Они остаются дома, — отрезала я.

Захар не лез. Я посмотрела на него с недовольством и успела заметить усмешку, которую он попытался скрыть. Отлично, ему ещё и смешно! Мне бы тоже было смешно, если бы Кошка завопила в рюкзаке на середине пути. Вот бы было весело!

— Надевай, — взяв шапку, вручила Инге. — Ты тоже, — отдала Игнату. — Или я вас должна одевать? Вроде, взрослые уже.

— Мам, смотри, Снежинка с нами хочет.

— Она не Снежинка. Она Белка.

— Она — Кошка, — подала им куртки. — И она с нами не хочет. Она хочет свой мячик и спать.

— Кстати, почему Кошка? — наконец отмер Захар.

— Потому что никто из вас не может определиться, как её зовут. Поэтому она Кошка.

Словно в подтверждение, кошка мяукнула. Буська подбежала к ней и ткнула носом. Лизнула и отчаянно замахала хвостом. Кошка боднула её и побежала в гостиную, Буська за ней.

Я мысленно взмолилась, чтобы они не разнесли там что-нибудь. Поправила шапку Игната. И дочь, и сын уставились на меня. Две пары совершенно разных и абсолютно одинаковых глаз. Погладила Игната по голове. Несколько месяцев назад я думала, что они с Ингой полная противоположность. Так оно и было, но только на первый взгляд. Если дочь выражала эмоции бурно и сразу, Игнат, как истинный мужчина, держал их при себе. И поддавался сестре, но только потому, что ему было интересно. Если же он начинал упрямиться, никакие её требования, поддёвки и уговоры не действовали.

— А ты Лёшу взял?

— Взял.

— Кто такой Лёша? — напряглась я.

— Мама! — воскликнула Инга едва ли не с гневом. — Ты что, не помнишь? Это муж моей Лизы!

— М-м-м… Да, прости. Конечно, помню.

Я чувствовала насмешливый взгляд Захара. Выразительно посмотрела на него. Хвостатая братия выскочила из гостиной и метнулась в кухню, едва не сбив с ног Алёну. И тут же что-то зазвенело, Буся залаяла, и звон стал громче.

Пока не выпал снег, с этими двумя было на много проще. Но я уже не представляла другой жизни. К Алёне и к той привыкла.

— Я тут кое-что с собой вам приготовила, — подошла она к нам. — Здесь вода и несколько бутербродов, если захочется перекусить.

— Спасибо, — Захар забрал у неё пакет.

— Алёна, а ты на коньках не поедешь? — спросила Инга, пока я поправляла ворот её куртки.

Я застегнула последнюю пуговицу, запоздало подумав, что зря. Всё равно в машине придётся раздеваться. Но Игнат уже нетерпеливо топтался в дверях.

— Инга, ну давай! — поторопил он. — Идём!

Дочь забыла и про Алёну, и про рюкзак. Опомнилась в последний момент, и то, я уверена, причиной тому была её любимая кукла. Удивительно, как она ещё была цела с учётом, что Инга таскала её с собой везде.

Дети скрылись за дверью. Я ещё раз продумала, всё ли взяла и сделала. Вроде, всё. Бросила взгляд на тумбочку и увидела две пары детских варежек. Нет, не всё. Заодно взяла свои и мужа. Молча подала ему. Вместо простого «спасибо» он приобнял меня.

— Что бы я без тебя делал?

— Понятия не имею, — ответила, глядя в серые, как мягкое небо, глаза.

Захар быстро поцеловал меня и отпустил, но я не отошла. Я всё ещё не могла пережить последнюю встречу с Юрой. Страх потерять Захара время от времени поднимал голову, и когда именно это случится, заранее предугадать было нельзя. Как сейчас. Оставшиеся на спине шрамы напоминали, какая на самом деле жизнь хрупкая. Как просто можно лишиться того, кого любишь. И что тогда? Ссоры, пустые слова, недосказанность: всё превращается в пустоту.

— Я тебя люблю, — сказала я просто. — Спасибо, что ты есть.

— Что с тобой?

— Ничего. Просто я тебя люблю.

* * *

Это была наша вторая вылазка на Красную площадь, не считая той, когда у нас появилась Буся. Я предпочитала вспоминать тот день именно так — день, когда у нас появилась Буся. Потому что страх остался в прошлом и, каким бы тот день ни был ужасным, хорошее в нём тоже было.

— А Дед Мороз тоже будет кататься на коньках? — спросила Инга.

— Какой Дед Мороз? Я тебе говорил, что нет Деда Мороза.

— Есть!

— Нет!

— Есть!

— А я тебе говорю, что нет!

— А я говорю, что есть!

Пока дети выясняли, кто из них прав, Захар запустил руку мне за спину и придвинул к себе. Потёрся носом о мой висок.

— Порой у меня чувство, что их не двое, а четверо, — сказал тихо мне на ухо.

— Пока только двое.

— Пока? — муж посмотрел на меня вопросительно.

— Пока.

— И что это значит?

Машина притормозила. Центр города был украшен множеством светящихся гирлянд. Повсюду были фигурки Дедов Морозов, украшенные витрины и другие символы приближающегося праздника. Но главным оставался снег, пусть тут его было и не столько, как за городом.

— Мы приехали? — спросил Игнат.

— Мы приехали? — переспросил Захар водителя.

— Думаю, да. Я могу попробовать подъехать ближе, но вряд ли получится. Метров на двадцать, разве что.

— Не нужно, — ответила я и принялась собирать детей.

Через несколько минут мы уже шли по заснеженной улице. Инга высунула язык и пыталась поймать снежинки, а Игнат вовсю рассматривал украшенные витрины.

— Смотри, Инга! — затормозил он. — У тебя такой нет.

Я чуть не застонала. Дети прилипли к стеклу, рассматривая кукольную машину и её пассажиров.

— Мама,