Пропавшая сестра - Меган Дэвидхизар

этих записях что-нибудь, что указывало бы на то, что ваша сестра могла причинить себе вред?

– Что вы имеете в виду? Могла ли она нанести себе порезы или наставить синяки?

Доктор Кремер кивает:

– Такое часто случается с девушками. Если она чувствовала себя одинокой, о чем свидетельствуют эти записи, нет ничего необычного в навязчивых мыслях о смерти или самоубийстве.

– Нет, – говорю я громко и твердо.

– Если бы она это сделала, – мягко говорит доктор Кремер. – Это не означало бы, что с ней что-то не так, что она слаба или сломлена.

– Я знаю, – говорю я, на этот раз более спокойно. – Во всяком случае, это означало бы, что она стала сильнее, поразмыслив об этом. Просто…

Я напрягаю мозг, вспоминая каждое прочитанное слово и строчку, чтобы убедиться, что я не ошибаюсь, прежде чем закончу свою фразу.

– Она даже не рассматривала такой вариант, – говорю я.

Странно, что я говорю это так, будто знаю наверняка и при этом совершенно не знаю об этом. Доктор Кремер закидывает ногу на ногу:

– Давайте попробуем применить новую тактику. Вместо того чтобы зацикливаться на прошлом, обратим наше внимание на настоящее. Как вы справляетесь?

Это похоже на секретный тест, к которому я не готова.

– Я стараюсь изо всех сил. Пытаюсь быть нормальной.

– Быть нормальной – интересная формулировка. Что она для вас означает?

Я кладу подушку себе на колени:

– Наверное, делать то же, что и раньше.

– Что вы имете в виду?

Несколько месяцев назад я бы сказала, что играю в волейбол, но я ни разу не прикасалась к мячу, ни на поле, ни у дома. Школа больше не занимает главное место в моей жизни. Раньше я общалась с друзьями, но теперь они все исчезли.

– Все, что я делала раньше ради развлечения, не имеет значения. Ничего не имеет значения, потому что все изменилось.

– Вы потеряли не только сестру, вы потеряли частичку себя, – медленно произносит доктор Кремер.

– Я потеряла всю себя.

Мои слова звучат неубедительно и обрываются от тяжелого дыхания.

Доктор Кремер удовлетворенно наклоняет голову:

– Мы не можем контролировать других людей и не можем изменить их. Даже если бы вы знали, вы не смогли бы изменить мнение вашей сестры о вас. Но теперь вы можете изменить свое отношение к себе. Вы можете принять себя такой, какая вы есть, или измениться. У вас есть два варианта.

Только два варианта. Принять себя такой, какая я есть, или измениться. Это звучит так просто, но на самом деле это совсем не просто.

В течение последних двадцати четырех часов я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме обвинения детектива Говарда, и всякий раз, когда вспоминала теории Эрики, меня охватывали приступы гнева. Теперь пришло время сосредоточиться на себе. Целую неделю я не могла думать ни о чем, кроме Мэдди. Нет, это не совсем так. Бывали моменты, когда реальность ускользала от меня и я могла спокойно жить и немного расслабиться.

Единственный, кто способен отвлечь меня от всего этого, – Эдриан. Я представляю его улыбку, прищуренные темные глаза или приглушенный звук его смеха, который вот-вот вырвется наружу. Многие парни пытались привлечь мое внимание в прошлом, но ни у одного из них по-настоящему не получилось этого сделать. Эдриан – единственный, кто вызывает у меня радостный смех, просто будучи самим собой.

И все же я не могу отделаться от мыслей о том, как детектив Говард смотрел на меня, с подозрением задавая каждый вопрос. Как будто он знает что-то об исчезновении Мэдди, чего не знаю я или не могу вспомнить.

Доктор Кремер снова закидывает ногу на ногу:

– Предлагаю вам на этой неделе сосредоточиться на одной вещи, которая поможет вам восстановить связь с самой собой. Что-то, что очень естественно для вас. Что-то, что поможет почувствовать себя более… полноценной. Что бы это ни было. Пытаясь больше узнать о своей сестре, сосредоточьте свое внимание на том, что поможет лучше узнать себя.

Я подавляю желание раздраженно вздохнуть.

– Сколько времени это займет? Чтобы заново открыть себя?

– Это зависит от обстоятельств. Но, похоже, вам нужно кое-что выяснить до того, как это сделает полиция.

Я киваю в сторону доктора Кремер. Если я хочу узнать, что случилось с моей сестрой, поиски нужно начинать с самой себя. Я должна восстановить связь с тем, кто я есть, чтобы восстановить связь со своими воспоминаниями. Я не позволю детективу Говарду узнать правду раньше меня.

Глава 22

Мэдди

25 апреля

Яне дышу до тех пор, пока не оказываюсь в вестибюле, и начинаю жадно глотать холодный воздух. Я не могу поверить, что Эдриан сделал это. Я редактировала это стихотворение несколько часов. Я излила свою боль на бумагу. Это было моим откровением. Я писала его не для публики. Я доверяла Эдриану, а он…

– Мэдди?

Звук моего имени кружится надо мной, словно машина в заносе. Мистер Гаттер придерживает дверь гостиной и тихо спрашивает:

– Тебе нехорошо?

– Нет, я была…

– Тогда я напомню вам о правилах, которые мы обсуждали в самом начале. Когда ваши одноклассники делятся информацией с группой…

Жестом он просит меня вернуться в зал.

– Я не собиралась уходить…

– Я знаю, ты можешь не так это воспринимать, но Эдриан пошел на риск, выступив перед всеми, и мы должны проявить к нему уважение.

– Я…

– Пойдем. Заходи внутрь. Миссис Сандерсон рассказывает о следующем занятии.

Он увлекает меня в актовый зал. Я прикусываю губу, чтобы не возразить. У меня неприятности из-за того, что Эдриан читал мое стихотворение. Моя записная книжка ждет меня на стуле. Что мне с ней делать: кинуть через всю комнату или прижать к груди?

Грейс отодвигает свой стул от соседнего столика:

– Все в порядке?

– Да, – отвечаю я, свирепо глядя на мистера Гаттера в дальнем конце зала. – Мне нужно было в туалет.

Грейс – последний человек, с которым бы я хотела делиться тем, что написала это стихотворение. Я точно знаю, как она отреагирует. Она подумает, что я обвиняю ее. Она воздвигнет стену и отгородится от меня. Как это происходит с мамой и папой, когда они обвиняют ее в том, что она не прибрала на кухне, а на самом деле раковина грязная по моей вине. Если она поймет, кто написал это стихотворение, то услышит в нем обвинение в том, что она причина всех проблем автора.

Грейс похлопывает меня по руке. В нашей семье не принято проявлять нежность. Я мгновенно готовлюсь к