Ничего, кроме нас - Дуглас Кеннеди

Я вслух задала вопрос, похоже ли все это на Париж, а Боб ответил:

— Подозреваю, что хоккей и кленовый сироп не слишком типичны для французской реальности. Но в остальном это немного похоже на Францию в изгнании.

Я пообещала себе, что начну изучать французский в следующем семестре, а в 1974 году проведу год за границей, и именно в Париже. И задала вслух еще один вопрос о том, что меня мучило: что с нами будет через год, когда Боб закончит Боудин и будет готовиться к поступлению в аспирантуру?

— Мы все это обсудим, — ответил он, — как только я буду знать, куда меня примут… если вообще какая-нибудь кафедра английской литературы захочет меня принять.

— Тебя все захотят принять.

— В таком случае, если Гарвард согласится, я тоже соглашусь, и тогда буду всего в ста двадцати милях от тебя. Да еще и папашу своего осчастливлю, потому что он сможет хвастаться всей своей команде, что у него сын учится в Гарварде.

— А ты уверен, что захочешь общаться с простой студенткой из Боудина, когда поселишься в Кембридже[50]?

— С чего это тебя понесло не в ту сторону?

— С того, блин, что я с тобой счастлива и боюсь, как бы все не развалилось.

— Этого не будет.

— Откуда у тебя такая уверенность? — настаивала я. — Тебе всего двадцать, а я тебя связываю.

— Я не заметил у себя на руках цепей. А я вот часто думаю, что недостоин такой умницы, как ты.

Мы провели в Квебеке пять дней, пообещав себе, что вернемся сюда, а еще что обязательно поживем в Париже и постараемся избежать всех жизненных ловушек.

Поездку все же пришлось сократить на несколько дней, потому что с матерью Боба случился жуткий приступ: она голой вылезла на крышу их дома и начала голосить, яростно завывая на луну. Отец позвонил Бобу в отель, рассказал ему новости и расплакался в трубку. Очевидно, сказал он, что электрошок не подействовал и теперь психиатры предлагают положить женщину в психиатрическую клинику. Еще Шон сказал, что Бобу незачем возвращаться в Бостон, что, как объяснил Боб, когда мы уже ехали назад на юг, было его способом сказать: «Давай скорей несись сюда со всех ног». Я предложила поехать с ним, но Боб считал, что в этой ситуации они с отцом должны побыть наедине.

— Я хочу быть рядом с тобой, — призналась я.

— Там будет паршиво, мрачно… и я не хочу тебе это навязывать.

— Я могу с этим справиться.

— Лучше бы мне все же поехать одному, да и отцу так тоже было бы проще. Ты ему очень нравишься, но у старика большие проблемы с самолюбием, и то, что ты будешь рядом, когда маму вот-вот упекут…

Вечером Боб высадил меня в Мэне. Вернулся он спустя четыре дня, а я за это время навела порядок в том бедламе, который оставил наш квартиросъемщик — невероятный неряха! Он ни разу даже не прибрался в квартире. Оставлял фрукты плесневеть в шкафах. Почти не выносил мусор. Не удосуживался даже сметать со столов хлебные крошки. Тараканы были повсюду. Я застала этого парня, когда он паковал вещи. Шок на моем лице был достаточно красноречив.

— Привет, ты прости, я тут немного намусорил.

Стеклянные глаза парня и сладковатое облако дыма от травки, висевшее во всех комнатах, все мне объяснили: мы доверили квартиру закоренелому торчку.

— Ты всегда оставляешь жилье в таком виде? — спросила я, пытаясь сдержать гнев.

— В ящике со льдом две бутылки вина… оставляю тебе, — буркнул парень.

— Оставишь еще свой задаток — пятьдесят баксов, чтобы я наняла уборщицу и дезинфектора.

— Но мне же нужно что-то есть.

— Тогда будь любезен, приведи квартиру в порядок.

— Чё-то ты круто забираешь, старушка.

— Извини.

— Я думал, ты классная.

— А я думала, что ты в своем уме.

И я указала парню на дверь, дав понять, что больше не хочу его видеть. Парень поднял свой рюкзак с нашитым на нем вверх ногами американским флагом. Последними его словами были:

— Ты, видно, в армии служила, старушка.

Моему отцу очень понравилось бы это замечание.

Следующие два дня я провела, отмывая квартиру. Заодно нашла нашего домовладельца, на повышенных тонах выговорила ему за то, что в доме снова появились тараканы (они, надо сказать, вернулись еще задолго до нашего обкуренного жильца), и потребовала, чтобы он вызвал дезинфектора и провел фумигацию. Хозяин неохотно согласился. Когда-то он служил на военно-морском флоте, а уйдя в отставку, осел в Брансуике, обзавелся несколькими домами и не желал тратиться на нужды своих квартиросъемщиков. Но когда он обнаружил тараканов и у себя, то признал, что нужно что-то срочно предпринимать. Дезинфекторы принялись окуривать все ДДТ — в начале 1970-х всё было канцерогенным, — предварительно велев мне убраться подальше и не показываться еще часов восемь после того, как они закончат. Я сделала так, как мне сказали, и отправилась в телефону-автомату рядом с «Макбинс», чудесным брансуикским магазинчиком, где продавались книги и пластинки. Бросив в прорезь три четвертака, я позвонила Бобу домой в Бостон.

— Могла бы позвонить за мой счет, — сказал мне Боб.

— Ты прекрасно знаешь, что я не стану этого делать. Как у вас дела?

— Кошмар! Прошлой ночью в больнице мать пыталась разбить себе голову. Так сильно ударилась о стену, что потеряла сознание на пару часов. Сделали рентген. Переломов и серьезных повреждений черепа нет, так нам главный врач сказал. Но теперь она в смирительной рубашке в изоляторе, обитом войлоком.

— Охренеть!

— Пожалуй, лучше не скажешь.

— Я очень сочувствую. Как твой папа все это переносит?

— Лучше, чем можно было ожидать. Я догадываюсь, что в глубине души он чувствует облегчение оттого, что так получилось и решение принято. Это значит, что теперь он чуть меньше будет себя винить за то, что мать заперли. Я тут случайно узнал, что отец вот уже пару месяцев встречается кое с кем — это моя бывшая школьная учительница, миссис Лаффан. Вдова. Мужа у нее убили во Вьетнаме. Что, как сказал мой католический папенька, вполне удовлетворяет его духовника, отца Куиллигана.

— Он тебе так и сказал?

— Ну, выдумывать я бы точно не стал. Вообще-то, мне приятно, что он может обсуждать со мной такие вещи.

— Здорово, что у твоего отца появилась девушка. Она симпатичная?

— Ей лет сорок.

— Значит, в школе ты не был в нее влюблен?

— В миссис Лаффан? Типун тебе на язык!

Мы оба рассмеялись, а Боб признался, что за последние дни это первый