Бывший лучший друг - Элена Макнамара

разум, доноситься голос Фила. Он стоит возле ринга. Как всегда в костюме, плохо сидящем на сухом и высоком теле. — Мы опаздываем.

Замираю, так и не наношу последний удар. Влад тоже застыл.

— Так ты не будешь тренироваться? — спрашивает у меня. — Опять попрешься в «Валхалу». А как же Милла?

— Не суй свой нос не в свои дела, — выплевываю через плечо, потому что уже покидаю ринг.

Уже в машине не нахожу себе место.

— Паш, соберись, — советует мне Филипп, — у тебя непростой разговор со Степановым. Последний шанс убедить его заключить с тобой контракт.

— Я знаю.

Но это очевидно. Степанов должен меня взять, иначе… я могу потерять всё!

Бой в «Валхале», как и всегда, проходит быстро и зрелищно. Толпа ликует, скандирует это слово "Бес", но для меня всё выглядит однотонно и даже как-то обыденно. Зашкаливающий адреналин очень быстро сходит на нет, холодный душ смывает чужую кровь с тела, а заодно и воспоминания о том, что только что творил. Спустя двадцать минут я готов к встрече со Степановым. Он ждёт меня в кабинете, подальше от шумной толпы. Но он не один, с ним его дочь Лика.

Меня это не удивляет. Она как хвостик бегает за мной весь последний месяц, а у меня хватает мозгов ей не хамить. Что-то мне подсказывает, что от Лики зависит мой контракт. Точнее его подписание.

— Как вам бой, Константин Игнатьевич? — присаживаюсь за стол, напротив его дочери.

— Отлично, как и всегда, — отвечает скучающим тоном. Проглатываю этот его тон. — Но я пока не готов оформлять наши отношения… официально, — смеётся, — если ты для этого пришёл.

Смотрю на него, не моргая. Не поддерживаю его шутку. Да мне и не смешно.

— Почему нет?

— А зачем мне это? — спрашивает так, будто не обещал мне месяц назад, что когда пройдёт несколько боёв, он возьмёт меня в турнир. Так вот с тех пор я провел уже десять боёв.

Десять чертовых боёв для чёртовой «Валхалы».

— Но вы обещали, — это единственное, что я могу сказать.

— Знаешь, Паш, такие решения, так быстро не принимаются, — издевается. Определенно издевается.

Лика сидит с каменным лицом и на удивление ведёт себя тихо.

— Хорошо, — говорю сквозь зубы, — сколько времени вам ещё нужно?

— Сложно сказать, — задумывается, — может, месяц, — выдерживает паузу, — может, год.

Год? Он, наверное, шутит.

— Вы шутите? — вырывается у меня.

— А я похож на человека, который может шутить? — его голос гремит и эхом отражается от стен. — Свободен, юноша, — указывает на дверь.

От неожиданности не сразу поднимаюсь со стула. Встречаюсь взглядом с Ликой, её лицо по-прежнему непрошибаемое.

— До свидания, Константин Игнатьевич, — слышу своё вялое прощание. Поднимаюсь и бреду к двери.

Телефон вибрирует в кармане. Это Фил, он ждёт, что я ему скажу. Оказываясь в коридоре, отвечаю на звонок и коротко отвечаю: «Нет». Сбрасываю.

Тебя взяли?

Он заключил с тобой контракт?

Всё на мази?

Ты в деле?

Нет, нет, нет.

Что бы друг ни спросил, ответом будет грёбаное нет!

Быстро прохожу длинный коридор и так же быстро сажусь в машину. Там по полной даю волю чувствам. Кулаки врезаются в руль и в приборную панель так сильно, с таким отчаянием, что уже завтра придется ехать в автомастерскую. Но это не проблема, деньги-то у меня есть. Во всяком случае… пока.

Завожу мотор, собираюсь отъезжать, но пассажирская дверь вдруг отворяется, и на кресло усаживается Лика. Даже пристёгивается.

Смотрю на неё вопросительным взглядом.

— Поехали, Паш, — говорит сладким голосом, — отпразднуем.

— Да? И что будем праздновать? Как твой папаша издевается надо мной? — спрашиваю с яростью и отстегиваю её ремень, — Выходи давай, не до тебя.

— Он тебя взял, — достаёт из сумочки файл с документами, сложенными вдвое. Протягивает мне и снова пристёгивается.

Беру документы, бегло читаю первую страницу. Девушка не лжёт. Это и правда контракт.

— И чем я теперь ему обязан?

Ощущение такое, будто продал душу дьяволу.

— Не ему ты обязан, чемпион, — пальчики Лики ложатся на мой подбородок. Она резко разворачивает моё лицо к себе. — Мне ты теперь обязан. Только мне!

— Тебе? — не понимаю.

— Да, мне, — девушка довольна собой. — Я убедила его взять тебя на постоянной основе. Но…

— Но? — убираю её руку от своего лица.

— Я сказала папе, — запинается на полуслове и выглядит немного взволновано, — в общем, я сказала, что ты и я… мы… типа вместе…

— Что ты ему сказала? Что мы вместе? — от шока хочется засмеяться в голос. Лика просто дура, если считает, что может претендовать на моё сердце.

С жалостью смотрю на девушку. Она торопливо пробегает взглядом по моей груди, спускаясь к торсу, ну а потом к паху. Нет, она не претендует на моё сердце.

Дело совсем-совсем не в этом.

— Какая разница, что я ему сказала?! Тебе всего-то нужно мне подыграть.

— Я в эти игры не играю.

— Да брось, — смеётся, — что тебе стоит пару раз сходить со мной в свет или, например, обнять, когда папа будет смотреть? Это же ерунда.

— Лик, я устал, — вздыхаю. Возвращаю ей документ, который буквально плавится в моей руке.

— Подумай об этом, Паш, — девушка убирает файл на заднее сидение. — Но за свои старания я требую хотя бы чашечку кофе, — поддельный жалостливый взгляд, — угостишь?

Недолго размышляю, но в итоге отъезжаю от клуба, так и не высадив Лику из машины. Для меня это возможность получше узнать Степанова, потому что этот мужик мне непонятен. А его дочка явно не против поболтать.

Не отрываясь от дороги, пишу короткое сообщение для Миллы. Вдруг она не спит и всё ещё ждёт меня.

" Задержался на тренировке, буду через час."

Ложь. Чёртова ложь.

Глава 19. Бой

Три года назад

Милла

Две полоски. Отчётливые, синие две полоски перед глазами. Полоски, которые в одночасье переворачивают всю мою жизнь.

Рука тянется к телефону. Я отчаянно хочу с кем-то поделиться этой… радостью. Радость? Да, я испытываю радость. Такую огромную, что хочется прыгать до потолка. Ребёнок! У нас! У меня и Паши!

Позвонить, мне надо позвонить. Но кому? Машке? Нет, она меня не поддержит. Паше позвонить я тоже не могу, час назад он уехал готовиться к предстоящему бою. Да такие новости по телефону и не сообщают.

Мама. Я могу позвонить ей.

Пара гудков, и на том конце провода раздается такое знакомое и родное:

— Привет, доченька.

Слёзы в ту же секунду наполняют глаза, обрушиваясь по щекам.

— Мам…

— Ты плачешь? Что случилось? — встревоженный голос матери помогает взять себя в руки.