Лев Толстой - Интервью и беседы с Львом Толстым

(* Вы покорили сердца родителей (фр.). *)

- Ну, буду перед вами позировать минут пятнадцать. Я быстро принялся за работу. Это был первый сеанс, в течение которого я успел много поправить и переделать. Когда Л. Н. вышел из мастерской, я был весь мокрый от усталости. Я работал с необычайным напряжением. Когда он затем увидел "переделку", то сам сказал: "Однако какая перемена в работе". Мне не хотелось делать бюст Л. Н. по обыкновенным его портретам, как мы его привыкли видеть, например, в образе крестьянина. Я хотел представить его, как он мыслит. Толстого - автора "Воскресения", а не автора романа "Анна Каренина", хотя это произведение является также шедевром. В этом произведении Толстой представляется мне более светским художником-психологом; в "Воскресении" же - проповедником. Выразить его мыслящим - и было моей главной задачей. По бюсту его лицо представляется уже необыкновенным. Во время моей работы я искал его лоб, глаза и рот. Я старался изобразить голову в состоянии умственной работы, а выражение глаз имеющим непосредственную связь с умом. Мне приходилось думать над каждой мелочью. Я искал колорита в нем. Л. Н., по-видимому, сам заинтересовался работой и пришел на следующий день после первого сеанса для второго сеанса. На этот раз он позировал десять минут. День спустя он, по собственному желанию, пришел в третий раз. Я не смел просить его являться на сеансы, не желая злоупотребить его добрым отношением ко мне. Во время моей работы я изучил фигуру Л. Н. Она замечательно оригинальна. У меня явилось желание сделать "фигурку" Л. Н., и я передал об этом супруге его. Графиня советовала мне приняться за работу, но я спешил в Петербург. Из Одессы я отправлюсь по делам в Петербург, а оттуда опять в Ясную Поляну и примусь за "фигурку" Л. Н-ча. О Л. Н. Толстом, как человеке, и о том удивительном образе жизни, который ведет краса и гордость русской литературы, г. Аронсон отзывается с чувством благоговения. Несмотря на свой преклонный возраст, Л. Н-ч интересуется положительно всем, что происходит на всем земном шаре. Ничто ему не чуждо, ничто более или менее важное не оставляется им без внимания. Л. Н. Толстой встает в 9 час. утра и идет в свой кабинет, где принимается за работу. Работает он без устали до 3 часов. В этот час завтракает. Завтрак самый легкий, состоящий исключительно из зелени, кофе и т. п. После завтрака он прочитывает письма и газеты. Л. Н. получает массу писем со всех концов мира. Он лично отвечает на многие письма. - При мне, - говорил г. Аронсон, - получены были письма от группы студентов, просивших у Л. Н-ча его автограф. Он удовлетворил их просьбу. Говорят, что будто бы Л. Н-ч позволяет себе дома некоторую роскошь. Так, например, письма ему будто бы подаются на серебряном подносе. Это безусловная ложь: образ жизни Л. Н-ча и всей семьи удивительно простой. Во всем доме вы не найдете даже мягкого стула. Вся мебель деревянная. Сам Л. Н-ч относится ко всему окружающему с необыкновенной предупредительностью и незлобивостью. Несколько тверже характер у графини. И это является необходимостью. В противном случае, смею вас уверить, весь дом Л. Н. Толстого разобрали бы, кажется, в несколько дней. Вот вам пример. При Ясной Поляне есть большой лес, принадлежащий Л. Н. Толстому. Крестьяне свободно рубят лес, отлично зная, что Л. Н-ч никогда с них взыскивать не будет. Но зато крестьяне, надо отдать им справедливость, благоговеют перед Л. Н-чем и называют его "дедом". Каждое спорное дело разрешается только Л. Н. Чуть что: "Пойдем ко Льву Николаевичу, он рассудит". Недавно некоторые из окрестных крестьян получили наследство. "Делить наследство будет Лев Николаевич", решили крестьяне. Он и разделил. Остались довольны. Недавно пожар истребил многочисленное имущество деревенских жителей. Погорельцы отправились к графу Толстому. Л. Н. принял самое близкое участие в бедственном положении пострадавших и оказал всем посильную помощь. Крестьяне не знали, как и благодарить. Вся семья Л. Н. пользуется большой любовью крестьян. - Я сам, - рассказывает Аронсон, - был свидетелем такой сцены. К веранде, на которой вся семья и я пили чай, подошел нищий, больной, с ужасными ранами на ногах. На Л. Н-ча вид больного произвел удручающее впечатление. Супруга младшего сына Л. Н-ча (*4*) лично промыла раны больному и сделала ему перевязку. Нищего снабдили всем необходимым и отправили в больницу. В доме графа Толстого всегда большое общество. Наезжают друзья, знакомые. В 6 ч. обед - вегетарианский. За столом никогда нет вина, водки и вообще крепких напитков. Пьют, в том числе и гости, исключительно квас, изготовляемый дома и особенно вкусный. После прогулки Л. Н в 9 час. вечера, принимает ванну, пьет чай и играет в шахматы. Во время пребывания г. Аронсона в Ясной Поляне Л. Н. не занимался физическим трудом. У него в то время немного болела нога. Тем не менее он поражает своей бодростью и ловкостью. Как-то он вошел в мастерскую скульптора и хотел снять с высокой полки книгу. Неподалеку находились козлы (параллели). Л. Н. быстро взобрался к полке. Когда он хотел соскочить, г. Аронсон подал ему руку, чтобы поддержать его. Л. Н. отказался и заметил: - Если бы нога теперь не болела, то я перескочил бы через эти козлы. - Вы, конечно, помните, - сказал снова г. Аронсон, - содержание рассказа Л. Н. Толстого "Охота на медведя"? (*5*) Я встретил крестьянина, которому теперь за семьдесят лет и который мне рассказывал, что этот случай произошел с ним и с Л. Н-чем. Этот крестьянин и другие передавали мне, что Л. Н. был всегда крепкого здоровья. Он пользовался известностью силача. Еще два года тому назад Л. Н. отправлялся пешком из Ясной Поляны в Тулу и обратно (тридцать верст). Теперь Л. Н. такие расстояния делает верхом, провожая своих детей к поезду и т. п. На лошади он держится превосходно. В последнее время только Л. Н. держит голову несколько наклоненной вниз. Об его силе и в то же время о добре, которое он творит, крестьяне рассказывают много фактов. Г. Аронсону передавали, между прочим, такой факт. Проезжая по степи с ямщиком, Л. Н. встретил мужика с телегой, наполненной дровами. Телега свалилась на сторону, и бедный мужик не в состоянии был ее поднять. "Надо подсобить мужику", - сказал Л. Н. и один поставил телегу на колеса. Мужик подивился на барина и его силу. Крестьяне приходили в дом Л. Н. смотреть сделанный г. Аронсоном бюст. Он находился в кабинете, где на полках были размещены всевозможные книги. - То все голова Льва Николаевича написала, - говорили крестьяне, указывая, между прочим, и на французские книги. Л. Н между прочим, интересовался жизнью знакомых ему русских журналистов, живущих в Париже. Л. Н. расспрашивал о парижском сотруднике "России" г. Яковлеве (*6*), о котором прекрасно отозвался и которому просил передать поклон. Н. Л. Аронсон вынес из своего пребывания в Ясной Поляне самое отрадное впечатление и никогда неизгладимые воспоминания о Л. Н. Толстом и его семье.

Комментарии

Г. Мль. Граф Л. Н. Толстой в Ясной Поляне. - Одесский листок, 1901, 3 (16) июля, No 169. Автор статьи - Григорий Исидорович Модель (1871-?), публицист, хроникер одесских газет. Наум Львович Аронсон (1872-1943), известный скульптор, уроженец Витебской губернии, живший постоянно в Париже. Участник многих европейских художественных выставок. Был у Толстого в середине июня 1901 г. Его пребывание в Ясной Поляне в дневнике С. А. Толстой отмечено дважды: 14 и 20 июня 1901 г. "Живет сейчас скульптор Aronson, бедняк-еврей, выбившийся в Париже в восемь лет в хорошего, талантливого скульптора. Лепит бюст Льва Николаевича и мой; bas-relief - Тани, и все недурно" (Дневники, т. 2, с. 20). Кроме бюста Толстого в бронзе Аронсоном было сделано два портрета Толстого карандашом и около восьмидесяти набросков.

1* Толстой продолжал в это время работу над повестью "Хаджи-Мурат". 2* Князь Павел (Паоло) Петрович Трубецкой (1866-1938), скульптор. 3* Илья Яковлевич Гинцбург (1853-1939), скульптор. 4* Ольга Константиновна Толстая, урожд. Дитерихс (1872-1951), первая жена Андрея Львовича Толстого. 5* Имеется в виду рассказ "Охота пуще неволи" из "Четвертой русской книги для чтения" (т. 21). 6* Исаак Яковлевич Павловский (1862-1924), пользовавшийся псевдонимом И. Яковлев, был корреспондентом "Нового времени" и других русских изданий в Париже.

"Русские ведомости". Из Ясной Поляны

Все последние, получаемые из Ясной Поляны известия говорят о том, что выздоровление Л. Н. Толстого идет самым нормальным образом (*1*). Он не только встает и занимается в креслах, не выходя еще, впрочем, на воздух. За последние дни Л. Н. мог даже почти закончить свою новую статью по рабочему вопросу (*2*). Кроме того, им написаны за это время среди целого ряда других писем два больших письма: одно - к писателю-индусу (*3*) (о недавнем письме которого к Л. Н. мы уже сообщали) и другое - к персу, участвовавшему в гаагской конференции и проводившему на ней мысль о том, что для полного, совершенного уничтожения войн необходимо обращение всех лучших сил человечества на подъем нравственного уровня народов. Эту же мысль он одушевленно развивает в поэме, присланной им теперь Л. Н. Толстому (*4*). Лица, видевшие Льва Николаевича на этих днях, передавали нам, что вынесли после свидания с ним самое отрадное чувство при виде его удивительной бодрости и энергии после недавнего упадка физических сил. Л. Н. с особенным оживлением рассказывал о только что полученной им книге одного французского аббата (*5*), а также об одном новом вегетарианском журнале, который ставит вопросы вегетарианства во всесторонне гуманном освещении (сам Л. Н. по-прежнему, и здоровый, и в болезни, строго держится вегетарианского режима).